— Как же они все должны меня облизывать, чтобы я принял решение в пользу той или иной стороны? — тихо, только для себя, сказал я.

Но вспомнил, что уже немало сказано мной в пользу того, Россия останется верной союзным отношениям с Австрией. Франция… на что они надеются?

— Кондратий, едем в Петербург! — выкрикнул я и по-молодецки вскочил на коня.

Запрыгнуть в седло получилось, но голова сразу же загудела. Не подавая вида, что мне не то, чтобы хорошо, я пришпорил коня, вспоминая, какую сивуху мы пили вчера. Нужно сделать запас в Ропше нормальных напитков, чтобы не отравиться в следующий раз. Надеюсь его, этого раза, не будет, но перестраховаться стоит.

Никого никогда не призывал пьянствовать, чаще всего был за здоровый образ жизни, но вот такая перезагрузка пошла на пользу. Наверное, если редко, то алкоголь может быть и лекарством? Но его употребление создает ситуацию накопления проблем.

— Скачи вперед к Трубецкому и скажи ему, чтобы посла этого французского Дугласа, звал ко мне, — сказал я Кондратию и тот резво направил своего коня прочь, ускоряясь и удаляясь от меня.

Появилась некоторая злость на себя, но так как я простой человек, а не супермен со стальными нервами, стал искать виноватых в других. Как-то уже по привычке виновного нашел — Бестужев. Дикий закон природы: битого зверя все иные хищники добивают. Канцлер — битый. И бить его всерьез я вознамерился после тайных встреч Бестужева с английским послом. Ладно бы от этого был какой толк для России? Но, нет, считаю, что такими поступками канцлер только унизился. Следовательно, и Россия оказалась в роли просящей и растерянной. И даже тогда, как я узнал о встрече, то давал канцлеру шанс исправиться. Спрашивал: «Что же там новенького у англичан?». Надоели интриганы, нужны исполнители.

Добрался я до Петербурга быстро, дороги были пусть и заснежены, но кони сильно не проваливались, а в столице много где снег был даже почищен.

Проезжая мимо какого-то склада, увидел невообразимо много паленцев, скорее всего приготовленных для строительства дороги. В Москве такие деревянные дороги уже строят во всю и считают, что я буду доволен и благосклонным к тем, что инициирует дорожные работы, как будто именно в дорогах дело, а больше ничего меня и не должно волновать. В Петербурге решили так же получить похвалу от императора и напилили головешек, нанесли смолы, а того не учли, что Питер — не Москва. Тут такие потопы бывают, что и камень подвинуть могут, а тут дерево. Раз в три-пять лет оставаться без дорог в столице, потому как они поплывут?