— Шевалье, Вы действительно считаете, что Российской империи так уж важно признание ее таковой со стороны Людовика? — с нажимом стал говорить я, ну задел этот снобизм бывшего британца. — Мы самодостаточны и способны бить на поле боя и вышколенных французских карабинеров и бесстрашных османских янычар. Моя империя больше Франции в раз… во много раз, по количеству населения мы уже сравнялись, а после приобретения нами новых территорий, вероятно в моей империи проживает уже больше людей, чем во Франции. Так кто кого должен признавать?

— Простите, Ваше Императорское Величество, если коем образом задел Ваши чувства! — пытался исправиться Дуглас.

— Нет, Александр, — я намеренно назвал посланника только по одному его имени. — Вы меня не задели. Что это за империя, которая будет только так называться, не доказывая на деле свое величие? Россия показывает и силу и мощь и развитие! Особенно получилось это в войне с османами. Кстати, шевалье, а собирается ли Франция выкупать своих офицеров, которые были взяты нами в плен на турецких позициях? Или, может, в Вашей стране столь много толковых офицеров, что Вы готовы забыть иных?

— Ваше Величество, — растерянно, после некоторой паузы, начал говорить Дуглас. — Я все понимаю! И моя страна вела войну с Вашей, а после помогала османам. Я предельно откровенен с Вами.

— Вы и сейчас не откровенны, просто пытаетесь выкрутиться из сложного положения. Сказанное Вами, шевалье, известно всем образованным людям Европы. Сейчас же что Франция, что Англия, все монархи ставят Россию в затруднительное положение. С этими переворотами в политике и резкими сменами одних союзников на других, именно моя страна оказывается в затруднении, — я позволил себе немного металла в голосе.

— Ваше Величество, но это реал политик! Главным представляются интересы собственного государства. И сегодня интересы наших государств схожие! — Дуглас, пришедший в себя после моего напора, все-таки начал освещать главную цель своего посещения России.

— Я даже не стану Вас обвинять в том, что Вы посмели меня учить, а Ваши слова можно было бы расценить, как обиду. Уже из этого Вы можете убедиться в том, что я осознаю значение понятия «реал политик». Посему, я хотел бы спросить Вас, — я пристально посмотрел на французского посланника. — Что может дать Франция взамен на то, что русский солдат будет проливать свою кровь вдали от отечества?

Александр Дуглас замялся. Действительно! А что может дать Франция? Обещания не вмешиваться в турецкие дела? Так она уже там наследила более нужного. Денег? Так и не сильно-то Франция и располагает средствами. Хотя и от серебра я бы не отказался, чтобы покрыть часть затрат на предстоящую войну. Что еще? Какую принцессу? Так со своими женщинами нужно еще разобраться.