Ардашир Машхади Ага не знал, что через час, после начала артиллерийского обстрела прибрежной полосы Баку, верные хану люди смогли освободить своего господина и те два десятка воинов, что персидский командир отправил для казни, были поголовно вырезаны.

А вечером в Баку входили уже стройные колоны русских войск, сопровождаемые ополченцами и просто любопытными зеваками.

* * *

Направление через Дарьяльское ущелье на Картли

30 января 1752 года

Александр Васильевич Суворов был не в духе. Кавказские горы казались ему непроходимыми. Нет, были дороги, тропы, но все негодное для быстрого передвижения большого войска. Ну не Ганнибал же он, в самом деле, чтобы через Альпы переходить? Где Россия и где те Альпы? Далеко! А горы Кавказа оказались очень близко и даже… чуточку свои, что ли.

Бригадир Суворов, назначенный командиром егерской дивизии и приданных ей уланского и казачьего полка, не мог до конца прочувствовать, что эти места свои, русские. Пусть и по большей степени местное население встречало русское воинство приветливо, но горы то и дело «стреляли». Мелкие отряды часто нападали на колоны русских войск, а выставить охранение, чтобы, к примеру, кто залез на гору и контролировал ее, было сложно. Поэтому зоркий глаз, вооруженный зрительной трубой — вот главное охранение авангарда русских войск. Ну и быстрая реакция, прежде всего казаков.

Александр Васильевич и знать не хотел, что именно делали казаки, когда из-за какого камня прозвучит либо выстрел, либо прилетит стрела, и станичникам удавалось кого изловить. Упертые горцы, долго противились признаваться из какого они селения и почему вообще стреляли. Но у каждого человека есть свой болевой порог, нужен только грамотный собеседник с ножом и другими присособами для конструктивного переговорного процесса. Как правило, стороны приходят к консенсусу и одна сторона сдает всех, кого простит сдать другая.

Тут, в этих горах, где жили сильные духом люди, подобное утверждение давало сбой, но были случаи, когда казаки узнавали много интересного.

Оказалось, что есть некий единый центр сопротивления и это правитель Аварского ханства Мухаммад-нуцал IV.

— Иди к своему хану и скажи, что я, командующий русскими войсками, хочу его слушать. Если он не придет, то я разрушу город его Хунзах. Если еще кто нападет на мои колоны, и это будет по приказу хана, то я все равно разрушу Хунзах, — говорил Суворов командиру одного из отряда, что нападали на русское войско.

Суворов не стал ожидать каких-либо изменений, а решил продвигаться дальше. Это было очень сложно, приходилось высылать вперед крупные отряды дозоров, по горам рыскали казаки-пластуны — хорошие воины, но мало приспособленные к горным условиям. Продвижение замедлилось до десяти верст в день, но оно стало безопасным и потери в русской армии были уже скорее от травматизма, чем от боестолкновений с неприятелем.