На следующий день к полдню казаки сообщили, что на въезде в небольшое селение стоит три больших шатра, возле которых порядка трех сотен воинов.

— Ну, братцы! Коли что, так обороните меня? — с веселостью в голосе спросил Суворов.

После множества заверений, что «конечно, костьми ляжем, но тебя, отец родной…» вот как оно — мужики уже с проседью в бородах и иные, кто бреется, но имеет немало морщин, обращаются к еще молодому Суворову «отец родной!»

— Приветствую тебя, хан! — первым заговорил Суворов, как только его провели в самый большой шатер и там сидел Мухаммад-нуцал IV. — Здоровья тебе, твоим детям и мира в доме!

Суворов как только мог говорил на манер того, как принято в этих местах. Александр Васильевич хотел, если не сработать на «отлично», то хотя бы не запороть дипломатический контакт с пока еще хозяином этих мест.

— И я приветствую славного русского офицера, кто столь молод годами, но уже уважаемый старик своими свершенными делами! — перевел толмач слова хана. — Садись, поешь, выпей! Ты гость мой!

Суворов присел на большую и очень мягкую подушку. Прием пищи в таком положении был крайне неудобен, но не говорить же об этом хану, требуя стол и стулья. Может еще и приборы попросить?

Минут пять, безмолвствуя, оба мужчины ели. Много чего можно было попробовать с богатого ханского стола, но хан не есть позвал командующего русской усиленной дивизией, а, чтобы договариваться. Поэтому, не дав времени Суворову насытиться, Мухаммад перешел сути переговоров:

— Александр Васильевич, — хан почти без акцента произнес имя-отчество Суворова. — Мне известно, что Вы направляете своих воинов в Картли. А мы с Ираклием, как и с его отцом Теймуразом, прямо скажу, враги. Усиления своих врагов я не могу позволить. И это еще одна причина, почему я бы хотел иметь над собой правителя — императора, который мог рассудить царей и ханов, что ему присягнули.

— Хан! — незамысловато обратился к Мухаммад-нуцалу Суворов. — Действия России в большей степени направлены не на поддержание вражды между державами Кавказа, а для мира и, чтобы не допустить нового кровопролития из-за стремления Персии привести к полной покорности все народы, что ранее проживали в персидской державе, как и иные, что ей не подчинялись.

— И это еще одна причина того, что я прошу принять Аварское ханство в российское подданство. К нам приезжал посланник от Шахрох-хана, или, скорее, от действительно главного человека в возрождающейся Персии Карим-хана. Они требовали покорности, дабы мы чинили всякие неудобства русскому войску, — хан посмотрел на Суворова с хитрым прищуром. — Мы отрубили им головы!