И вот эту систему я решил напрочь выкорчевать, показательно, чтобы мое имя внушало опасение любому чиновнику.

— Алексей Данилович, я рад, что Вы с нами, и питаю надежду, что разделите мои чаяния и стремления по наведению порядка, — обратился я к генерал-полицмейстеру Татищеву.

Этого персонажа я знал. Нет, не послезнанием, а уже пребыванием в этом времени. Главное, что Алексей Данилович, не входя ни в одну из партий или группировок, имел немалый вес в империи. Он добился того, что подчиняется исключительно императрице. Так же и принимал решения. Ни один губернатор или иной сановник не мог противиться решению генерал-полицмейстера.

— Простите, Ваше Высочество, но для того, чтобы разделять устремления, мне нужно знать, о чем идет речь, — ответил Татищев.

— А Ваш родственник Василий Никитич не рассказывал о моих методах и то, как я поступил с чиновниками в Самаре? — спросил я, даже не зная, кем друг другу приходятся два представителя рода Татищевых.

— Нет, Ваше Высочество, но я слышал об этом от других людей. Признаюсь, что не могу всемерно принять скорое наказание. Мыслю, что следует учинить дознание, а после уже и наказывать, — ответил генерал-полицмейстер.

— Вы так же считаете Никита Юрьевич? — спросил я вице-губернатора Москвы [в РИ генерал-губернатор Москвы].

Я знал, что назначение Никиты Юрьевича Трубецкого на пост вице-губернатора было в некотором роде для того, чтобы князь меня опекал. Опытный управленец, Трубецкой сам претендовал на пост генерал-губернатора. Его род весьма сильный и влиятельный в Москве, да и далеко не бедствующий. Назначение же меня генерал-губернатором для московского дворянства могло выглядеть как недоверие. Итак, было некоторое соперничество между московским, чаще старым, дворянством и молодыми выдвиженцами петровской эпохи. Новая элита сконцентрирована в Петербурге, старая — частью в Москве. Соперничество это, впрочем, не имело системного характера. Так, больше завистливость, но кто его знает…

— Тяжелые времена требуют тяжелых решений! — проявил эрудицию Трубецкой.

Не помню, кто именно сказал фразу, только что произнесенную Никитой Юрьевичем. Кто-то приписывает эти слова Шекспиру, кто-то некому римскому полководцу или врачу Гиппократу. В любом случае передо мной умничают и меня же поучают, что неприемлемо.

— Времена всегда не легки, каждое время сложно по-своему и для своего поколения, — решил и я «родить» афоризм.

А может, когда-нибудь и найдутся умники, что будут начинать свои слова: «Как сказал САМ император Петр III Величайший из Великих…». Мечты, мечты!