— Почему Вы один? — задал я наиболее интересующий вопрос.

— Алексей Григорьевич разогнал всех медикусов своей тростью, — ответил молодой и, как показывает его работа, перспективный медик.

— Рассказывайте! — повелел я.

Из сказанного Антоном Ивановичем, как и из других источников, выстраивалась общая картина произошедшего в Петергофе.

Елизавета узнала, что в Петербурге начали происходить странные вещи, люди вышли на улицы, трактиры стали бесплатно угощать хмельным, но к этим новостям она не отнеслась с должным вниманием.

Да и чего волноваться? Чаще всего в толпе Елизавету восхваляли, как лучшую императрицу, ибо она за последний год уже второй раз раздает своим подданным вино, пиво и иные напитки. Сперва императрицу не смутило то, что она не давала никаких указаний на раздачу хмельного. Но масштабы росли, государыня стала волноваться.

Присутствующие рядом люди также не могли сказать чего-либо вразумительного. Молчала и Марфа Егорьевна. Можно было подумать, что это ее муж так резвится, но, нет, не он. Высказывались подозрения, что это старший сын почившего Демидова — Прокофий Акинфеевич.

Прошлым годом этот самый нерачительный транжира во всей России, один из наследников отцовского состояния, устроил в Москве катания на санях… на дворе стоял жаркий день июля. Улицы были засыпаны солью для имитации снега, а Прокофий с компанией веселой и явно нетрезвой катался и поздравлял всех с Новым Годом, хорошо, что не с Рождеством, иначе церковники могли сильно расстроиться [реальный эпизод истории с художественной обработкой автора]. Подсчитать, сколь именно серебра могло уйти на такую шалость было сложно, но эти суммы впечатлили бы любого в империи.

Но нашлись при дворе те, кто был осведомлен об отбытии Прокофия Акинфеевича в Киль. Так что этот вариант отпадал.

Между тем, стали приходить тревожные новости. К Петербургу подходила толпа из непонятно кого: то ли это были тати разбойные, то ли народ с челобитными, но воображение многих рисовало картины одна ужаснее другой. Доблестный Апраксин поспешил заверить двор, что все под контролем и он лично направится на усмирение толпы. Собрал остатки гвардии, улан и поехал «спасать Петербург и трон».

Следует сказать, что мое пребывание в военной коллегии оставило свои следы в этом ведомстве. У этих следов были имена и фамилии. Вот они-то и развернули деятельность, направленную на привлечение максимального количества войск на подавление бунта каторжан. Отбыли вестовые по всем частям петербуржского гарнизона. Отправился вестовой и к Апраксину, которого было нелегко найти, тот уже отправился к Елизавете, по сути, манкируя своими обязанностям.