Орн записал и это.

— Ваше объяснение слишком образное.

— Ваш язык плохо описывает нужные мыслеформы.

Магистр раздражённо отложил перо.

— Чего вы хотите от Машины в ближайшие дни?

— Устойчивого малого прохода к верхней границе. Без полного зова. Без нового сосуда. Проверка направления, а не призыв.

— С какой целью?

— Понять, кто смотрит теперь.

— Теперь?

— После той ночи пробитую вами брешь заметили.

Орн медленно поднял голову.

В зале стало очень тихо. Даже те, кто делал вид, что не слушает, перестали двигать инструментами.

— Вы хотите сказать, что наш опыт привлёк внимание с той стороны?

— Да.

— Кого?

— Пока не знаю.

— И вы собираетесь снова открыть малый проход?

— Именно поэтому его нужно перестроить. Если не открыть самим, следующий ответ может пробить дыру без вашего разрешения.

Орн впервые за утро не стал спорить сразу. Он посмотрел на плиту, на нижнее кольцо, на остатки аварийной связи, потом на закрытые камеры где находились призванные В-3 и В-4 за прозрачной стеной.

— Вы утверждаете, что после ночного срыва установка стала не просто прибором, а провалом в другие миры?

— Да, так можно сказать.

— Это не было в ваших прежних объяснениях.

— Я объясняю по мере вашей готовности слушать.

— А если я запишу: «Предвестник сообщает, что Храм умиротворения после опыта может привлечь внешние ответы без нового запуска»?

— Запишите именно так. И покажите Патриарху.

Один из операторов уронил металлический зажим. Звук получился громким и нелепым, но никто не сделал ему замечания.

Патриарх узнал об этой фразе через двадцать минут.

Орн пришёл наверх без вызова, что уже означало серьёзность. В приёмной его попытались остановить, но он просто протянул лист с первой строкой протокола, и служитель сам открыл дверь. Патриарх прочитал запись стоя, не дойдя до стола.

— Он сказал это при операторах?

— Да.

— Зачем?

— Либо не считает нужным скрывать от людей нижнего комплекса, либо специально хочет, чтобы они привыкали к мысли, что без него установка стала ещё опаснее.

— Ваш вывод?

— Оба варианта плохие. Технически его слова могут быть правдой. После ночного срыва остаточные поля изменились. Я ещё не понимаю, как, но место действительно ведёт себя иначе.

— Насколько иначе?

— Достаточно, чтобы я больше не считал простое разрушение установки безопасным.

Патриарх медленно положил лист на стол.

— Но раньше вы предлагали именно разрушение.

— Раньше я не знал, что мы уже могли оставить след, с другой стороны. Если сейчас взорвать основание, разорвать печати и сломать кольца, мы можем получить не закрытую дверь, а дыру без запоров. Я ненавижу эту мысль, но не могу не произнести её вслух.