Я замерла на своем неудобном стуле. Перед глазами поплыло. Внутренний взор показал мальчика в смешной пижаме, сидящего на карнизе. Неужели Питер пострадал из-за меня? Из-за того, что мы с Августом почти встретились?

— Но там были люди. Дети!

— Они были в безопасности. — Катерина поджала губы. — Почти.

— Не были!

— О, ты говоришь про Питера Тато, Кассандра? — Голос миротворца сладкой водой втекал в уши, расслабляя и успокаивая. Почти похоже на то, что делала Катерина в моем колледже. Почти — и в то же время совсем иначе.

— Я… не знаю, о ком вы говорите…

— Конечно, знаешь. Брось, милая. Ты нашла мальчишку и даже помогла ему, это похвально. Вот только, вероятно, забыла, какое наказание ждет каждого подданного за сокрытие сведений о деструкте. Штраф и арест, Кассандра.

Паника захлестнула меня с головой, но я заставила себя сидеть все так же ровно с приклеенной к губам вежливой улыбкой.

— Понятия не имею, о чем вы, госпожа Вольц. Я просто разговаривала с незнакомым мальчиком. Убеждала его слезть с крыши.

— Ты очень упрямая, — странно, но в голосе женщины прозвучало некое удовольствие. — Что ж, поговорим начистоту. Я знаю о тебе все, Кассандра. О том, как ты живешь, с кем общаешься и что делаешь. Что ешь на завтрак и какие платья носишь. Я знаю о твоих милых увлечениях, о баре «Глотка» и Адриане, который готов умереть, но не выдать твои секреты. Но он всего лишь человек, милая. Его тайны можно узнать, даже не задавая вопросы. Я знаю о Ловчем, Кассандра. И о разрыве в твоих линиях Духа.

Наши взгляды встретились, и я заставила себя не опускать глаза. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

Катерина очаровательно улыбнулась, и меня почему-то снова это покоробило.

— Я знаю, потому что вот уже несколько лет отдаю тебе приказы, Кассандра. В каком-то смысле я наблюдала рождение «Ловчего». И я даже горжусь тем, каким… он стал.

Я с такой силой вжалась в спинку стула, что на лопатках наверняка остались синяки. Хотела заорать «зачем», но… промолчала.

Каркающий телефон и неизвестный кукловод, которого я поклялась однажды найти. Но он нашел меня сам.

— Ты быстро соображаешь, — с удовольствием протянула Катерина.

— Вы знали, что я деструкт, но позволили мне учиться в Аннонквирхе и жить так, как я хочу, — медленно произнесла я. — Наверняка даже запретили инквизиции проверять меня. Закрыли глаза на деятельность Ловчего. Только все это не ради меня. Все ради того, чтобы я привела вас к Августу. Вот причина столь удивительной лояльности. Вы знали, что часть его души теперь у меня, и знали, что мы встретимся. Дело вовсе не во мне. Дело в нем.