Рэй тоже втянул воздух.
— Это был обычный чай, — резче, чем следовало, сказал он.
— Да? Я ощущаю себя странно…
— Дело не в чае. Прости, мне не стоило… думать.
— Что? — растерялась я.
— Иногда мои мысли влияют на этот мир.
Я оглянулась: лампа затрещала и почти погасла. Темное и сладкое разливалось в воздухе, лишая дыхания.
— И о чем же ты думал, Рэй? — тихо, словно боясь спугнуть эту темноту, сказала я.
Он на миг сжал край раковины.
— Идем. Я провожу тебя в комнату, — все так же резко бросил ренегат, направляясь к двери. На меня он не смотрел.
Странные, совершенно дикие желания потрясли даже сильнее, чем финариум в клетке.
Что сейчас произошло? Почему я об этом думаю? В самом неподходящем месте и с самым неподходящим человеком! Да он же преступник, ренегат, изгой! Он даже не красив!
Эти мысли были ужасными.
Или…нет?
Даже сейчас я почти до одури желала ощутить поцелуй со вкусом липового чая.
А когда Рэй все-таки обернулся и наши взгляды встретились, я увидела лихорадочный блеск в темных глазах и поняла, за какие мысли он просил прощения.
Это желание, как и темноту, мы разделили на двоих.
Глава 18 Новая надежда
Проснулась я от куска штукатурки, снова плюхнувшейся с потолка. И на этот раз весьма удачно, прямиком мне на лоб!
Ойкнув, я открыла глаза и выругалась. Да какого черта! Почему мне не дали комнату без неприятных сюрпризов!
Ночью Рэй проводил меня, молча развернулся и ушел. Даже не пожелал спокойной ночи, мерзавец. Да что там, он на меня даже не смотрел, а стоило оказаться возле двери, сбежал так быстро, словно я сама была финариумом!
Я ругала его про себя, пока не уснула. Второй раз за эту ночь.
А проснулась от шлепка по лбу очередным куском лепнины.
Нет, это уже слишком!
Чертыхаясь, я натянула брошенные на пол джинсы, футболку и свитер, влезла в ботинки. Задержалась у зеркала, чтобы расчесать волосы и проверить наличие Маски — все-таки даже на войну стоит отправляться красивой!
И помчалась на кухню, где за столом уже собрались обитатели дома.
— Я требую выделить мне другую комнату! — с порога заявила я, не здороваясь. — Моя разваливается! На меня падает штукатурка, и я уже отбила ноги о половицы! Безобразие какое-то!
Светловолосые братья-близнецы, имен которых я не знала, переглянулись и почему-то усмехнулись. Вулкан низко-низко опустил голову, но я успела заметить щербатую улыбку. Паук и парнишка лет двенадцати с краю как-то странно хрюкнули и закрылись кружками. А Мишель, кажется, смутилась.
— Ванда, понимаешь, тут такое дело… — Она посмотрела на Фиби, ища поддержки подруги, но та лишь пожала плечами. — Боюсь, смена комнаты не поможет.