Я фыркнула, с вожделением глядя на бокал. Пошевелила пальцами, в которых уже ощущала его тяжесть. Чертов Дамир! Как же не вовремя он явился!

Тот, кого я мысленно чихвостила, снова тяжело вздохнул.

— Я думаю… думаю, тебе пора наконец поговорить с отцом, Кэсс.

Я обожгла мерзавца злым взглядом. Внутри становилось все гаже, а бокал по-прежнему был слишком далеко.

— Кассандра, ты меня слушаешь? — Мой проклятый недруг повысил голос, и краем глаза я заметила, как позади ворочается кто-то из завсегдатаев. Вероятно, мы привлекали внимание…

Бармен бросил на нашу пару быстрый взгляд и снова начал меланхолично протирать стакан.

— Еще громче, и тебя услышит вся «Глотка», — отозвалась я, сглатывая сухим горлом.

— Так ты поговоришь с отцом?

— Конечно же, нет.

— Кэсс… Ты не разговариваешь с ним почти пять лет. — Дамир свел темно-медовые брови.

Признаться, хмурым он выглядел еще лучше, чем улыбаясь.

— Хватает и того, что ты болтаешь с ним регулярно. И доносишь на меня.

— Он просто хочет знать как у тебя дела, — ничуть не смутился предатель. — Ричард волнуется о тебе, Кэсс. Ты его дочь, и он любит тебя.

Я рассмеялась, заставив Дамира поморщиться.

— Пусть ты в это и не веришь, — продолжил он. — Все видят, как Ричард о тебе заботится. Дорогие меха, украшения, одежда. Апартаменты в Аннонквирхе. Твоя проклятая машина, в конце концов! Кстати, не боишься бросать ее вот так? Ты хоть двери-то закрываешь? В этом районе полно отбросов.

— Ничего, если угонят, папочка купит новую, — хмыкнула я, и Дамир осуждающе покачал головой.

— Он дает тебе все, что ты пожелаешь. А в ответ просит один телефонный разговор! Он ведь твой отец, Кэсс! Неужели ты не в силах найти в своей душе хоть каплю любви к нему?

— Бог мой, да я сейчас заплачу, — чуть хрипло произнесла я. — Твоя беда в том, Дамир, что все семьи ты меряешь по своей. Но такие, как у тебя, встречаются столь редко, что относятся к разряду сказок. Тебе повезло, и поэтому ты видишь любовь даже там, где ее никогда не было.

— Повезло? — Зелёные глаза потемнели, и я прикусила губу.

Мне не хотелось напоминать Дамиру о прошлом. Хотелось убить за то, что он отобрал мой напиток, но напоминать — нет. Потому что тогда и мне пришлось бы вспомнить то, что я так старалась забыть.

— Твоя мама умерла, но она у тебя хотя бы была, — негромко сказала я, отворачиваясь.

Призраки прошлого сгустились за нашими спинами. Два силуэта, сотканные из нашей боли. Женский, обнимающий Дамира.

И мужской, на который я не хотела смотреть.

Голова пошла кругом, меня затошнило. Проклятье! Мне нужен мой бокал!