Сейчас я схватила мобильник как вожделенную добычу, быстро пролистала список контактов. Он был совсем небольшим… Нашла тот, который я не набирала уже несколько лет. Ни разу за время обучения в академии.
Гудок ударил в ухо. И сразу оборвался, будто абонент держал свой телефон в руках.
— Кассандра?
Голос оказался сиплым, словно со сна. Черт, я даже не подумала, что на улице уже ночь, а в Нью-Касле ложатся довольно рано…
— Здравствуй, папа.
— Что-то случилось? Тебе нужна помощь?
Я невольно усмехнулась. Генерал Ричард Вэйлинг в полной боевой готовности. Даже посреди ночи.
Я набрала воздуха, словно собиралась нырнуть в глубокие воды.
— Папа, я знаю, что мы с тобой не слишком ладили, — сказала я внимательно слушающей трубке. — Наверное, я оказалась не той дочерью, которую ты хотел бы. Наверное, ты вообще не хотел дочь…
— Кассандра…
— Дослушай, пожалуйста. Между нами не все было… гладко. И мы давно не общались. И… да, все непросто. Но я все-таки твоя дочь. И сейчас… сейчас я прошу тебя об одном. Пожалуйста! Я прошу ответить на мой вопрос. Прошу сказать правду.
— Вот как. Ты хочешь спросить о маме? — Все так же сипло, но четко произнес отец.
— О маме? — удивилась я. И даже обернулась, не возник ли на стене портрет с суровым нарисованным взглядом. Зачем мне о ней спрашивать? — Нет, не о маме.
Мне показалось, что тишина в трубке стала чуть менее напряженной.
— Говори, Кассандра.
— Поклянись, что скажешь правду.
— Послушай…
Я почти видела гримасу досады на красивом лице отца.
— Поклянись, — мне давно плевать на его гримасы. — Поклянись памятью дяди. Твоего брата Джеймса.
Джеймс Вэйлинг — младший брат моего отца — погиб на границе, когда мне едва исполнилось два года. Я его совершенно не помнила. Но знала, что отец бережно хранит память о нем. Если и было у генерала Вэйлинга что-то нерушимое и почти святое, так это образ его брата.
— Поклянись, папа!
— Хорошо, — недовольно произнесла трубка и вздохнула. — Я клянусь памятью Джеймса, что скажу тебе правду.
Я облизала пересохшие губы. И выдавила:
— Август мертв?
Отец не стал переспрашивать или делать вид, что не понимает, о каком Августе я спрашиваю.
— Да. Август мертв, Кассандра. Уже пять лет.
Я медленно подняла голову и посмотрела в незашторенное окно. Темное стекло отразило мое бледное лицо.
Вспомнились стрельбища, на которые отец возил меня в детстве. Ряды мишеней и аккуратные дырочки в центре каждой после «выступления» Ричарда Вэйлинга. Генерал всегда был невероятно метким стрелком. Он не мог промахнуться.
— Кассандра, почему ты спрашиваешь? Что случилось?