— Ну, не только, — словно нехотя, сказал Тихон. — Я уже говорил, кажется, я хочу прожить свою жизнь спокойно и счастливо. А жизнь священников спокойной не назовёшь. Особенно одарённых такими талантами, которые есть у меня. А так, как я хочу прожить жизнь спокойно и счастливо, мне нельзя становиться священником. Понимаете?

Ну не верил Тихон в то, что батюшка не знал о роли церкви и священников в деле защиты жителей княжества. Не верил. Потому что первым, к кому обратился Глеб Гориславович, заметив аномалию в состоянии Тихона, был именно священник. Да и знакомство с тем медведеподобным иеромонахом тоже такой себе звоночек. Короче, не верил Тихон, что батюшка не поймёт его намёки.

— Понимаю, — серьёзно ответил батюшка, чем, в принципе, подтвердил выводы Тихона. — Священник — тот же защитник княжества, только в духовной сфере. Так что да, покой им только снится. И да, тебя я тоже понимаю, сын. Тихая спокойная жизнь где-то в мирной глубинке, без риска для жизни и в окружении близких — мечта многих. Просто обычно о таком мечтают чуть попозже, годам так к тридцати. И успев побывать в парочке серьёзных передряг.

Да что ж ты будешь делать? Ну, да, в академии Тихон был белой вороной не только из-за того, что учился лучше всех, но и потому, что не мечтал стать богатырём и великим князем одновременно. Все его одногодки буквально бредили сражениями и подвигами. И не понимали, как Тихон может не восторгаться былинными героями прошлых веков. Вот только… Тихон на примере Руби знал, что стоит за сухими строками, написанными летописцами. Боль, кровь, пот, лишения и потери. Желать подобного? Тихон не для этого сюда пришёл.

— Ну да, — хмыкнул Тихон. — Мне все окружающие говорят, что я слишком взрослый. Просто… Ну… Как пояснить-то… Я же вырос среди тех, кого принято называть героями. У них же вся жизнь проходит на поле боя. Выродки, орда, пираты, дикари. С кем только не бьются. Дома бывают хорошо, если раз в месяц. Посидеть вот так, вечером, за чашкой чая…

Тихон замолчал, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу комок. Ха… Надо же, настоящие эмоции всё же прорвались сквозь все блоки. Каким бы взрослым и понимающим Тихон не был — он всё же оставался ребёнком, которому было необходимо простое человеческое тепло. Ласка матери, внимание отца. Объятия, поцелуи, улыбки, рукопожатия. Простые бытовые мелочи, которые кажутся несущественными для тех, у кого их в избытке. И когда их нет…

Ладно, в этой жизни. Тихон изначально знал, что близости с биологическими родителями не будет. Специально не просил этого, стараясь уменьшить их будущее чувство потери. Но ведь этого не было и раньше. Когда был Руби, было ведь также. Родители в делах, дети — на няньках и наставниках. Да и сам Руби был хорош. Бесконечные тренировки, желание стать сильнее, избавиться от клейма бесполезного слабака из прошлой жизни. Оглянуться не успел — а всё, беда пришла, на нежности времени не осталось.