— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — спросил осторожно тот.

* * *

— Присаживайтесь, сударыня, — с уважением сказал Глеб Гориславович, подвигая стул для Василисы Никитишны.

— Благодарю, сударь, — с теплотой в голосе сказала матушка, присаживаясь. — Как ты, Тихон? Отец Онуфрий сказал, что уже всё хорошо, что самая большая опасность уже миновала.

Тихон задумался. Что можно им рассказать? Как они на это отреагируют? И если он сейчас умолчит, а потом в дом притащится епископ, чтобы уточнить какие-то детали, как это будет выглядеть?

— Я в порядке, практически. Ушибы не в счёт. В основном, благодаря батюшке. Если бы не его подпитка меня родовым даром — я вряд ли бы смог отбиться от злого духа.

О, гм. Наверное, надо было помягче. Особенно при матушке в её-то положении. Вон как побледнела. Хорошо, что Глеб Гориславович лишь нахмурился. Ну как бы… Тихон и так максимально сократил для них происходившее. Даже нападавшего просто злым духом назвал, а не духом-паразитом. Проще уже и не скажешь.

— То есть твоё странное состояние перед падением было связано с тем, что на тебя напали, так? — мрачно уточнил батюшка.

А, то есть ступор они заметили, отлично. Ну, а обморок списали на падение и ушиб головы, теперь всё понятно. Интересно, этот паразит специально дожидался, пока Тихон на лестнице окажется или это было просто неудачное совпадение? Потом надо будет не забыть просмотреть память этого придурка.

— Да, всё так. Я и моргнуть не успел, как оказался в другом месте, наедине с незнакомцем, — слабо улыбнувшись, сказал Тихон. — Он набросился на меня, я кое-как отбивался. И постепенно слабел. А потом почувствовал, как будто второе дыхание открылось. Ну и победил его. Только после этого и смог очнуться. А тут, оказывается, уже уйма времени прошла.

Батюшка посмотрел на Тихона с вопросом в глазах. Вот же… Бывший боярич! Тихон перевёл выразительный взгляд на матушку и слегка приподнял брови. Поймёт намёк или нет?

— Творец всемогущий, да что ж это такое! Посреди белого дня на отрока злой дух нападает! — всплеснула руками матушка. — Что же это, неужели ослабли охранные знаки?

— Погодите, Василиса Никитишна, ничего это ещё не значит, — погладив по плечу, сказал Глеб Гориславович. — Ты поэтому исповедаться и решил, прежде чем говорить с нами? Чтобы всё перепроверить, так? Отец Онуфрий подтвердил твои выводы? Что он тебе сказал?

О, намёки батюшка понимает, это радует. И с опасной темы удачно разговор перевёл. Молодец. Плохо, что придётся потом ему наедине рассказать расширенную версию своего приключения. Ну, тут уж без этого никак.