— Ваше Преосвященство, уж простите, что беспокою вас перед вечерней службы, но я решил, что это дело не потерпит до утра, — протараторил довольно пухленький и низенький иерей, как только вошёл в кабинет. — На отрока, приёмного сына моих прихожан, напал маг духа.

— Дак что ж ты там не остался! — всплеснул руками старец, направляясь к шкафу с принадлежностями для молебнов. — Онуфрий, ты что, предписаний не знаешь? Что в положении говориться, а?

— Немедленно начать молебен о крепости духа болящего, — тут же ответил отец Онуфрий, ничуть не обидевшись на тон архиерея. — И с посыльным передать сообщение о произошедшем вам. Но молебен не потребовался, Ваше Преосвященство! Отрок сам справился. Исповедовался мне, не пытался ничего утаить. Но и напуганным не выглядел!

— Он точно справился? Это точно маг духа был? — отвернувшись уже от открытого шкафа, с сомнением спросил отец Александр.

— Я бы с таким шутить не стал, Ваше Преосвященство, — терпеливо возразил отец Онуфрий. — Я три раза его духовным зрением проверял.

— Хо… — задумался старец, вернувшись к столу и сев обратно в рабочее кресло.

Отрок, справившийся с нападением мага духа и сам потенциально является им. И он прошёл через усыновление? Не досмотрели или… Взгляд архиерея упал на письмо, доставленное утром из самого Москова. Неужели?

— А как имя-то отрока? Чьих он? — спросил задумчиво отец Александр. — Не стой столом, отец Онуфрий. Присаживайся.

— Совиных, Глеба Гориславовича воспитанник. Тихоном звать, — тут же сказал отец Онуфрий, сев на стул перед столом епископа.

— Понятно. Этот — мог, — тихонько сказал отец Александр.

Отец Онуфрий, прекрасно расслышавший этот шёпот, понял, что епископу уже известно об особой миссии отрока. И даже понял, откуда, увидев на столе конверт с печатью патриаршего дома.

— Никола! — крикнул архиерей, вынырнув из раздумий. — Предупреди отца Киприана, чтобы вечернюю службу вёл сам. И позови ко мне отца Михаила. Отче Онуфрий, ты же не будешь против, если историю отрока Тихона послушает и отец Михаил, правда?

Отец Онуфрий пару раз моргнул от удивления. Иеромонах служил в дружине боярина Сычова-Рощина, то есть, по сути, был больше воином, чем священником. И привлечение его к данному делу говорило о том, что если у этого мага духа и был помощник, то сегодня у него будет тяжёлая ночь. А утро вообще может и не наступить.

— Конечно, я не против. Тем более, что отрок сам переживал о возможных последствиях своего поступка и спрашивал, как ему следует себя вести в дальнейшем.

— Мда. Многие знания — многие печали… — вздохнул епископ, вновь посмотрев на письмо патриарха. — Вот что, отец Онуфрий. В это воскресенье утреннюю службу в храме Всех Святых проведу я. Заодно и на вопросы отрока отвечу, не привлекая к нему лишнего внимания.