Но ещё удивительнее было то, как в последние дни изменилась Глаша и Иван. Если раньше Глаша была лишь рада, когда Василиса Никитишна сама выходила на рынок и лишь помогала супруге Глеба убирать в доме, то теперь она полностью взяла на себя и покупку, и готовку, и даже уборку! Конечно, это не означало, что сама Василиса Никитишна теперь весь день только и делала, что в оконце на улицу глядела. В доме всегда много работы, особенно, когда появляется новый член семьи. Подогнать одежду, вышить её обережными узорами, подготовить сменные комплекты постельного белья и новых полотенец. Возможно, именно понимая это, Глаша с Иваном и освободили Василису Никитишну от всех ежедневных забот по хозяйству? Чтобы она смогла спокойно заняться так любимым ей шитьём и вышивкой? Наверное, да. Ну а иначе зачем им менять уже устоявшийся порядок в доме?

А вот и Иван. Естественно, тоже не через парадный вход в доме, он уже закрыт Глебом. А вот ключи от флигеля находятся у Ивана и Глаши. После воскресной службы ведь кухарка и дворник отправятся в свои дома, где их ждут на воскресный обед свои семьи. Нет, если бы Глеб Гориславович был старшим в роду Совиных в этом воеводстве, то именно ему пришлось бы устраивать воскресный пир после осеннего и весеннего равноденствия. И тогда никто бы из прислуги никуда уйти не мог. Но тогда бы и прислуги было больше, и жил бы он не в казённом доме. Хотя… Есть рода, в которых и не осталось никого, кроме одной семьи. Им и пиры-то устраивать такие незачем.

Дождавшись, пока Иван сядет на козлы рядом с кучером, Глеб сказал:

— Ну, поехали.

* * *

Поднимаясь по ступенькам парадной лестницы храма Всех Святых, Тихон ни на минуту не прекращал контролировать свою мимику. Потому что настроение было не лучшим. И тому было много причин, основной из которых была именно ночь без сна. Тело-то Тихона отдохнуло, а вот разум — не особо. А тут ещё и первый выход в общество, которое не знакомо с такими благами цивилизации, как сериалы и программы новостей. Десятки любопытных взглядов, которые прожигали Тихона, тихие шепотки, сдержанные приветствия знакомых его новых родителей, вежливые вопросы о здоровье и скупые ответы на них батюшки и матушки.

Раздражало. Сильно. Хорошо ещё, что они поехали в коляске, а не пошли пешком, как большинство соседей. Ну, потому что идти-то до храма — квартала три от силы. Максимум — четыре. Брать на такое расстояние коляску — глупо, это Тихон прекрасно понимал. Как понимал и то, что это было сделано специально для его, Тихона, комфорта. И это как раз-таки и позволило избежать большинства расспросов и знакомств с соседями. Ну как, от соседей не сбежишь, познакомиться с ними придётся в любом случае, но уже позже, не сегодня. И не со всеми сразу, а по очереди. Что тоже было на руку Тихону. Потому что состояние отрока ещё было далеко до идеального.