Я позволил. Виктор Яковлевич трясущимися руками схватил бумажку и начал разбирать еникеевские каракули, писанные под мою диктовку.

— Позвольте, товарищи, но это же ерунда! — воскликнул начальник социального быта советских трудящихся, — Ну зачем же мне красть отделочные материалы для служебного кабинета?! И почему здесь нет подписи? Кто это писал? — он с надеждой посмотрел сначала на меня, но так и не дождавшись ответа, перевел взгляд на Нагаева. Вова тоже остался безучастным и молчаливым.

— Что же вы стоите, товарищи! — отчаявшись простым вопросом выявить стукача и клеветника, проявил человечность хозяин кабинета, — Присаживайтесь! Света!! — опять крикнул в дверь Виктор Яковлевич, — Принеси товарищам чаю! — скомандовал он появившейся в дверях мамзели, — Или кофе? — он опять вопросительно посмотрел на нас с коллегой.

Вылупив свои и без того округлые коровьи глаза, Света переводила их с шефа на нас и обратно. А потом снова, с нас на шефа. Она не понимала причины случившейся метаморфозы и этот сбой программы, видимо тормозил ее недюжинный ум.

— Чего встала! — рявкнул Савицкий, — Неси чай, кофе неси! Все неси! — злобой в адрес секретарши ее начальник компенсировал свою растерянность и испуг.

Товарищ понял, что над ним сгустились тучи. Не то, что бы эти тучи воспринимались им убийственными, нет! Но они, эти тучи, могли разродиться неприятными электрическими разрядами и могли стать причиной большого скандала. Скандала с нехорошим запахом. А Виктор Яковлевич не хотел скандалов, он хотел сытой жизни и карьерного роста.

— Товарищи, вы пока располагайтесь здесь и подождите меня, а я сейчас принесу все интересующие вас документы!

Наш с Вовой бывший гонитель оказался очень радушным и гостеприимным человеком. Он даже достал из холодильника початую бутылку коньяка и блюдце с уже порезанным лимоном. Судя по тому, что лимон еще не заветрел, к бутылке сегодня уже прикладывались. А ведь молодец Виктор Яковлевич, умеет вкушать от жизни ее плодов! Я всегда завидовал умению сибаритов наслаждаться жизнью в рабочее время. И даже сам пробовал это делать, но каждый раз безуспешно. У меня всегда получалось что-то одно. Либо работать, либо сибаритствовать.

От коньяка мы с Вовой отказались, а вот принесенный Светланой поднос с чаем, кофе и шоколадными конфетами, приняли благосклонно.

— Не торопись! — посоветовал я другу, видя, как он прикладывается к чашке с кофейным кипятком, — Нам здесь минут сорок сидеть, раньше он не успеет.

— А на фига ты его предупредил, да еще и отпустил? — Вова выглядел немного растерянным, но в процессы не вмешивался и вел себя продуктивно. То есть, молчал и сурово хмурил брови.