Однако я не только сам отказался, но и ему запретил каким-либо образом хвалиться или извещать нашу союзницу о крахе ее недоброжелателя. Пусть наша каверза в отношении Виктора Яковлевича наберет необходимые обороты и пройдет точку невозврата. Сомнений в том, что товарищ Савицкий с такой вонючей делюги уже спрыгнуть никак не сможет, у меня не было, но мало ли…
Чтобы парням было, чем заняться, я вместе с инструкциями выдал им список Шиндлера из октябрьской прокуратуры. С приложением в виде шести повесток старшего следователя Вдовина. Взбодренному удачей Вове, да еще с машиной под задницей, большого труда не составит доставить все эти повестки адресатам. А мне сейчас время очень дорого. Неделя у меня предстояла сложная и поэтому я решил изо всех сил расстараться, чтобы все успеть. А заодно и в обществе вести себя крайне прилично. То есть, тише самой стоялой воды и ниже свежеостриженного газона. И без того на меня поглядывали в райотделе с нездоровым специфическим интересом. А отдельные товарищи и вовсе с откровенной ненавистью. А сие для меня совсем нехорошо…
— Да, Володь, — вспомнил я о необходимых рычагах, которые скоро мне понадобятся, — Ты собери мне все установочные данные на этого чудо-литейщика Аверьяныча. Семья, дети, внуки. Кто где живет, работает и учится. А, если совсем мелкие, то в какой детский сад их водят. И срок тебе на все — про все, два дня, включая сегодняшний! Понял?
Вова сказал, что понял и обязательно все сделает вовремя. Хотя было видно, что на самом деле ничего ему не понятно. Да и бог с ним, так оно даже и лучше, лишь бы он все выполнил как следует.
Обед в столовой РОВД уступал по качеству тому, которым меня сейчас бы кормила Боровикова. Но на то я и офицер советской милиции, чтобы стойко переносить такие вот тяготы и лишения своей службы. В гордом одиночестве за своим столиком я просидел недолго. Я еще разбирался с салатом, когда меня почтила своим присутствием следственная мадам с капитанскими погонами. Алдарова Ирина Витальевна, кажется. Старший следователь из когорты моего летающего недоброжелателя. Места за соседними столами были, но она почему-то приперлась за мой. Что бы это значило? Не на дьявольское же обаяние неуживчивого юноши с летёхинскими погонами польстилась эта матерая тетка с прокуренными зубами и не менее прокуренным голосом.
— Привет! Можно к тебе? — уже поставив на стол свой поднос и усаживаясь напротив, вежливо поинтересовалась капитанша, — Приятного аппетита! — дружелюбно оскалясь, продолжила нечуждая столовому этикету желтозубая дама.