— Не-е, Эльвира Юрьевна, не буду я эту шнягу читать! Лень мне! — я заглянул под стол и увидев там свободное место, вытянул ноги и продолжил, — Я, Эльвира Юрьевна, лучше на вас посмотрю, уж больно вы красивая женщина! И голос у вас, аж мурашки по коже! — совсем уже откровенно нарывался я, пытаясь спровоцировать следачку, если повезет, на бабий блажняк.

Авось рассердится она на меня от такой наглости и взорвется. А взорвавшись, чего-нибудь, да наговорит. Чего-нибудь о своих намерениях и о воле руководства.

Важнее любых показаний, для меня сейчас было понять общий вектор следствия. Показания показаниями, а вот, если дано указание отмыть черного кобеля до бела, а нас с Вовой приспособить на его место, тогда совсем другой коленкор. Только и здесь у них вряд ли что выгорит. Прокурор новый и не местный. Это раз. Ягутян и его банда не просто задержаны, а давно уже арестованы и это два! Чтобы его отпустить, это значит, той же самой областной прокуратуре надо себя дурой выставить. Ну и третье — ближайший год, как минимум, я в этой области самый неприкасаемый милицейский лейтенант. Правда, мало, кто об этом знает, но, если у нас с Вовой задницы задымятся всерьез, то придется обращаться через Левенштейн в Москву и жалиться на месть областной номенклатуры за мясокомбинат.

Не повезло. Не купилась на мои, граничащие с хамством, выверты Эльвира Юрьевна. Вместо этого она вернула к себе дело и закрыла его. А потом и вовсе отодвинула в сторону.

— Ты кто такой, Корнеев? Настолько блатной, что вот так прямо ничего не боишься? Ну так ты поверь мне, я и блатных из этого кабинета время от времени в чулан сажаю! — мадам Клюйко кивнула зачем-то на дело, которым только-что тыкала мне в нос.

Она еще что-то говорила, а я от ее воркующего грудного голоса начал куда-то проваливаться. Несмотря на вчерашнюю традиционную бутылку водки перед сном, спал я сегодняшней ночью мало и плохо.

— Корнеев!! Твою мать! — ворвался в сознание крик какой-то обезумевшей тетки, — Ты, чего? Ты сюда спать что-ли пришел?! — возмущалась нависшая надо мной старший следователь по особо важным.

— Извините, Эльвира Юрьевна! Это я над вашими словами задумался! — повинился я перед Клюйко.

— Это ты своим дебилам в РОВД лапшу вешай! Задумался он! Я две минуты на тобой стояла и слушала, как ты храпишь! Сначала подумала, что это ты так хамить мне изощренно решился, — кипящая следачка вернулась за свой стол.

— Вы первая женщина Эльвира Юрьевна в этой жизни, которая мне сообщила, что я храплю во сне! — нимало не поступаясь истиной, сообщил я Клюйко.