— Надо бы нам с тобой, друг мой Вова, у этого самого Виктора Яковлевича нарисоваться! — отпивая из своего персонального бокала чай и сидя теперь уже в чужом кабинете, озадачил я друга, — По какому поводу мы можем к нему зайти? Ты имей в виду, у меня еще пара дней свободных, а потом выйду на службу и меня запрягут. Не простят мне этой недели на больничном!

Нагаев отодвинул свои бумажки на край стола и тоже взялся за кружку.

— Серёг, а ты насчет квартиры не шутил? — так и не отхлебнув, робко поинтересовался он, — Ты расскажи, чего придумал? Из-за самоуправства ведь его не уберут с должности и уж точно, не осудят на лишение свободы! Статья-то совсем хлипкая, не сажают за нее!

Я понимал мятущуюся душу друга. Мысленно он уже жил в трешке, а не в коммуналке с общей кухней, ванной и сортиром. Оттого последние дни и ходил он в крайней задумчивости. И хорошо, если он своей Светке в этом плане душу еще не открыл. Если, не дай бог, у нас с товарищем Савицким ничего не получится, то супружница ему весь мозг выгрызет. А остатки чайной ложечкой выскребет.

— Нет, друг, раньше времени говорить не буду. Просто не хочу сглазить. А что касается шуток, так разве такими вещами шутят?! — я успокаивающе похлопал его по плечу, — Если фактуру соберем и все, как надо сделаем, то отработаем мы тебе квартиру! — я опять принялся за вовин чак-чак.

— А Людмила не прокинет нас? На фига ей потом заморачиваться с выделением мне хаты, если она уже и так свое место получит? — продолжал волноваться мой единственный в этой жизни друг.

— Не думаю, она баба неглупая и лучше нас с тобой понимает, что если надурит, то мы на ней сосредоточимся. А это для нее не самый сладкий сахар. Не, Вова, побоится она! — я добил слипшийся медовый комок и запил его крепким купчиком, — Тетя Альгия? — указал я взглядом на крошки, оставшиеся от лакомства.

— Да нет, Светка. Научилась! — гордясь женой, довольно посмотрел на меня Вова.

— Научилась! — уважительно подтвердил я, с глубочайшим сожалением о быстро закончившемся кулинарном изыске.

— Ну так, что, есть у тебя повод посетить товарища Савицкого? — вернул я Нагаева от лирики в жизненную прозу. — Хорошо бы завтра. Или лучше сегодня! — вовремя вспомнил я о завтрашних больничных процедурах.

Вова задумался, потом пожал плечами и отрицательно покачал головой.

— Как назло, ни одной бумажки или материала по работникам их конторы! — сокрушенно вздохнул он.

— Тогда бери журналы по учетам ранее судимых, по охотникам и по алкашам! Наркоманов не трогай, их там не держат, — указал я ему на шкаф с гросбухами, — Не может быть, чтобы там никого не было из работников Орджоникидзе!