…
— Ах…
— Вас что-то беспокоит, ваше Святейшество?
На верхнем этаже старого дворца находился укромный и широкий балкон, с которого открывался прекрасный вид на городскую застройку и причал; прямо сейчас на нём, за столиком из кипариса, сидела юная эльфийка. На ней была белая роба, чистая, как первый снег. За спиной девушки стояла, опустив голову, служанка в сером платье.
По традии, только избранным служителям храма разрешалось носить полностью белые одеяния. Например — Великой жрице.
— Даже если меня что-то беспокоит, это не имеет значения, — спокойным, но очень звонким голосом, как колокольчик, который бьёт эхом, ответила девушка.
— Всё равно я не смогу ничего изменить… Вся власть находится в руках совета. Я — не более чем кукла, — заявила она.
Служанка смутилась, не зная, что и ответить.
— Я хочу побыть наедине… — вдруг сказала жрица.
— Как скажите, госпожа, — женщина поклонилась и вышла за широкий дверной проём. После этого эльфийка приподняла голову и посмотрела на мозаику, которая покрывала балкон; за многие годы она совсем истёрлась, и единственным, что можно было на ней разобраться, были мутные очертания белой птицы среди голубого неба.
Девушка вздохнула, прикрыла глаза и стала читать молитву; она совершенно не заметила, как прямо у неё над головой открылась маленькая трещинка, из которой показалась чёрная сфера…
Глава 66 Молниеносно
Незаметно для юной жрицы, в небесах открылась маленькая трещинка. Из неё показалась чёрная сфера; она спикировала вниз и опустилась на макушку девушки.
— Ах! — жрицы охнула. Её тело охватила дрожь. Сперва на её лице появилось выражение испуга, затем — растерянности, и наконец на смену всем бушующим эмоциям пришло непоколебимое спокойствие… Девушка посмотрела на свои руки, встала с кресла и облокотилась на балкон, с которого открывался прекрасный вид на городскую застройку и на гавань, сверкающую под лучами палящего восточного солнца… Она вдохнула ветер, пахнувший морем, и проговорила:
— Я и забыла, как здесь дурно пахнет…
Её глаза обратились на мозаику, которая была нарисована на потолке; за многие сотни лет она совсем облупилась. Никто уж и не помнил, как выглядел изначальный узор. От былой композиции сохранился единственный кусочек, белая птица, видимо потому, что в своё время художник наложил на неё особенно густой слой краски, стараясь передать вещественность этого священного эльфийского символа.
На губах жрицы появилась тусклая улыбка; казалось, в один момент перед ней мелькнули сотни воспоминаний. Некоторое время девушка просто стояла на месте и смотрела на мозаику. Затем у неё за спиной заговорила служанка: