Понятно.
Голем у ворот оставался неподвижен. И все же Винченцо покинул повозку.
— Можете остаться, — сказал он.
Тень покачал головой и выбрался.
— Одному — не дело.
— Я тоже посмотреть хочу! — Аи сама выпрыгнула. — А чем тут все сожгли? И зачем? Структура почвы наверняка повреждена. А значит, потребуется восстановление. Восстановить почвы очень сложно!
— Помолчи, а? — со вздохом произнес Красавчик. — И рядом держись.
Его не услышали, поэтому он перехватил рыжую за руку и просто задвинул за спину.
— Если тебя убьют, — произнес Винченцо. — Карраго не станет тратить ресурсы на новое тело.
Вряд ли это подействует, во всяком случае, надолго.
Но…
Город приближался.
И чем ближе, тем яснее становилось, что война и вправду была. Такая, которая не оставила окрест стены никого и ничего живого. Каждый шаг Винченцо поднимал с земли пепел. Седой, белый, тот кружился, словно снег, прежде чем опуститься в глубокие следы.
— Поле чистое… — заметил Тень, напряженно вглядываясь в голема.
А из числа старых. Вон, металл сплошной, а живого элемента немного. И почему? Или… других уже не осталось?
— И что это значит? Ну, что чистое? — Аи крутила головой.
— То, — отозвался Красавчик. — Что люди из города не выходили. Точнее не заходили так далеко. И в город не приходили. Что бы ни случилось, это произошло довольно давно, пепел успел остыть. И вон, местами ветром занесло. А там, видишь, промоины.
Он указал куда-то в сторону.
— Промоины остались, а следов нет. Ни ног, ни от колес или повозок, или големов… это странно.
— Возвращайтесь, — Винченцо остановился. — В город…
Договорить не успел.
Голем, до того замерший в полусне, качнулся. Он стал разворачиваться, медленно и со скрипом. Огромный, он походил на железного паука, широкотелого, приземистого, но вместе с тем ловкого. И башня погонщика на спине его уцелела.
И значит, там был кто-то, с кем можно говорить.
Или нет…
— Ух ты! — Аи выдохнула с восторгом. — А как он движется? На чем работает? У него совершенно неэгономичное тело! И если он все равно работает…
На теле виднелись раны. Да и одна из конечностей подламывалась, отчего казалось, что голем хромает.
Винченцо сделал шаг навстречу и руку поднял, выпустив тонкую нить пламени. Скорее обозначая себя и силу, нежели угрожая.
Голем остановился и ноги его нелепо подломились, тело грузно опустилось на землю. А железные листы, прикрывавшие будку погонщика, раскрылись.
Мужчина, сидевший в будке, был незнаком. Толстый и одышливый, он не спешил спускаться.
И одет нелепо, в шелковые халаты, натянутые друг на друга. А главное, ни гербов, ни иных отметок о родовой принадлежности, Винченцо не увидел.