— То многие отказались бы покидать их.
— Со временем, думаю. Когда бы забыли, что этот мир — не настоящий. А до того… мы здесь вдвоем. А Древних было больше. Много больше… и если так, то это вот все…
Небо ясное.
Солнце.
Не жарко и не холодно. Ветерок прохладный, но не настолько, чтобы это было неприятно, скорее наоборот.
— Они перестали возвращаться туда, да? — Миара указала на окно, которое раскрылось над травой. — А потом…
— Потом оказались запертыми здесь. Что-то произошло… что-то такое, после чего они не смогли вернуться… и тогда… физические тела погибли.
— А души не сумели выбраться? Или…
— Или до сих пор заперты где-то здесь. Те люди, помнишь? Которых ты вызывала. Ты пробовала их позвать снова?
— Нет, — Миара покачала головой и задумалась. — Здесь… не выйдет. Надо возвращаться. Но… знаешь, с дурманом было проще. Я знала, что это за гадость и что она делает с разумом. А здесь… здесь просто хорошо.
Шаг.
И мир закрывается.
Миара протягивает руку.
— Здесь много окон… правда, не все доступны для изменений. Там ограничения… но я разберусь. Еще бы наставника найти.
Она помолчала и добавила:
— Нормального.
— Карраго…
— Скоро умрет.
Окно открылось.
За ним — пустота. Чернота.
— В первый раз там тоже так было, — Миару чернота с пустотой не пугали, как и тот факт, что под ногами не ощущалось земли. И это изрядно мешало сосредоточиться.
— Уверена? Что Карраго… — слово «умрет» Винченцо не заставил себя произнести.
Плохая примета, говорить о чужой смерти.
И кажется, он становится суеверен, как простолюдин.
— Он неплохо держится, но сила уходит. Его тонкое тело все… нарушено? Разрушено? Не знаю, как правильно. И мне даже немного жаль.
— Тебе?
Взмах руки.
И пустота обретает плотность, превращаясь в землю. А темнота отступает. Небо здесь синее, яркое. И солнце желтым шаром.
Трава…
— Видишь? — Миара вздыхает. — Все одинаковое… я пыталась. Могу замок поставить. Могу морской берег. Что-то еще, но все одинаковое по сути. Это бесит!
Небо чуть потемнело, намекая на грядущую грозу.
— А Карраго… знаешь, когда я полагала его конченным угребком, было легче… воспринимать. Просто держи в голове, что он сволочь, и никаких проблем.
— А теперь он не сволочь?
— Сволочь, — чуть подумав, ответила Миара. — Еще какая… но теперь я его понимаю. Более того… наверное, в похожей ситуации я бы поступила также. Он ведь мне намекал, что готов помочь… спасти… если я решусь уйти от отца, то он, так и быть, пригреет меня, никчемную, пристроит к делу. Но я его боялась до одурения. Он сам себя переиграл. Переборщил с воздействием.
Она повела плечами.