И его смерть ничего не будет значить.
Более того, она вполне способна убить его здесь и сейчас.
И…
И она не может этого не знать.
— Так… вот так будет определенно лучше. Сейчас… — руки её ложатся на плечи. Странно, но прикосновение это воспринимается вполне обыкновенным, человеческим. Хотя руки цифровые.
Миха сам тоже… не лучше.
Кто там в мире прошлом мечтал оцифровать разум? Или аватары… или это тела его физические — аватары. Или вообще все вокруг — затянувшийся бред разума.
— Странно то, что тут не должны работать мои обычные методы, но они работают. Хотя, подозреваю, дело в восприятии, — произнесла Миара презадумчиво.
Пол все-таки появился.
А еще зуд исчез.
— Теперь ты мерцаешь меньше, — сказала Миара и пояснила. — Ты как будто… мерцал. То появлялся, то исчезал. И этому месту ты не слишком нравишься. Ты чужд. Неправилен.
— Какой уж есть. Каким сделали.
— Да, пожалуй… теперь я вижу.
Прищурилась так, словно собиралась вскрыть его здесь и сейчас.
— Вообще-то… — сказал Миха. — У нас тут дело. Нам надо дозваться до наемников. Или хотя бы найти их.
— Точно.
Она широко улыбнулась. А потом огляделась, протянула руку, выхватив из пустого пространства нить. Вторую руку подала Михе. А он коснулся.
И…
Больше не было цифры.
Пустоты. Зеленоватых тускло светящихся столпов.
Трава была. Зелененькая. Но нормально зелененькая, безо всякой там люминесценции. Цветочки. Бабочки. Дерева вот… дорожка, которая вела к дому. И сам дом, аккуратный и милый, какими бывают дома на праздничных открытках. Этот не сказать, чтобы новый, скорее уж напротив. Его построили не один десяток лет тому, а потому на крыше освоился мох. Плющ облюбовал стены, поднимаясь с одной стороны до второго этажа. Но это только придавало дому уюта.
Как и кадки с какими-то цветами, что стояли по обе стороны дорожки.
Сад.
Качели.
Девушка на них. Юноша, в котором Миха не сразу узнал Красавчика. Юноша красив, да и девушка не хуже…
— Запросы у него, однако… — протянула Миара. — Это же младшая дочь советника Юстициана…
— И что?
— У нее, как слышала, весьма… сильный дар. И род еще не определился, готов ли отдать её в жены… хоть кому-нибудь. Не говоря уже о мальчишке-наемнике.
Сказка.
Очередная воплощенная сказка. В ней нет уродства, шрамов и боли, но одна лишь любовь, с которой девушка смотрит на юношу. А он, в свою очередь, на нее.
И толкает цепь.
Качели взлетают, распугивая бабочек, а те кружатся, летят волшебным шлейфом… впору музыку пустить на заднем фоне, чтоб совсем уж, как в кино.
Миха потряс головой, пытаясь избавиться от избытка романтизму.