Но не это сейчас грело мне душу, не это. Нафиг все — Томка мне рада! Это вам не то треклятое первое сентября! Хоть людная школа и не лучшее место для первой после двухнедельной разлуки встречи, но любимые глаза с первого взгляда в упор сумели поведать о многом. Там, сквозь разноцветную зелень, просвечивала и тонкая горчинка прошедшей разлуки, и настоянная терпкость ожиданий, и, конечно, сладкая радость от, увы, лишь сдержанной встречи.

Мы завернули за угол школы.

— И как тебе режиссер? — спросила Томка, и я заприметил в глубине ее глаз веселую хитринку.

— Тухлая посредственность, — отбрил безапелляционно, — да и какой он режиссер? Студент с режиссуры. Наверное, с института культуры, — и мстительно добавил, — целевик, похоже.

— По-моему, ты его недолюбливаешь, — хихикнула она довольно, и я поморщился.

Ну да, а то я не видел, как его наглые, чуть на выкате зенки останавливались на ней! А это многозначительно-маслянистое: «некоторые роли мы будем отрабатывать в индивидуальном порядке»?

Так не пойдет.

— Халтура, — отрезал я, — ничего нам с таким сценарием и таким режиссером не светит на том конкурсе. Может, оно и к лучшему.

— А куда ты на пятом уроке пропал? — внезапно поинтересовалась Тома, направляя разговор в новое русло.

— Да… — протянул я, формулируя, — решал одну проблему. Не свою.

— А чью? — Тома не сводила с меня заинтересованных глаз. — Мне из Пашки только междометия удалось выжать.

— Молодец какой! — искренне восхитился я.

— Не, ну правда? — она слегка подтолкнула меня локтем в бок.

— Да мелкой тезки твоей, — я с огорчением махнул рукой. — Мама у нее умирает. Все плохо. Вот совсем плохо.

— Ох… — выдохнула Тома, и над переносицей у нее нарисовалась складочка.

Она над чем-то глубоко задумалась, и молчала, глядя себе под ноги, целый квартал. Уже на подходе к переходу опять повернулась и спросила, испытующе глядя:

— Но чем ты-то тут можешь помочь?

— Только попытаться утешить, — сказал я и протяжно вздохнул, — больше, увы, ничем.

Томка отвернулась к приближающимся слева машинам, но я успел заметить, как она озабоченно прикусила уголок губы.

«Забавная привычка», — усмехнулся я про себя и проводил глазами новенький трехдверный троллейбус. Он промчался мимо, торопясь на зеленый, и из-под рогов у него искрило.

— Пошли, — скомандовал я и на всякий случай прихватил Тому за рукав.

— Но почему именно ты? — спросила она ровным голосом.

— Потому что могу? — предположил я мягко.

Через несколько шагов Тома пришла к какому-то выводу — я понял это, когда она чуть заметно кивнула своей мысли и, слегка порозовев, посмотрела на меня с неясным вызовом.