— Ого… — оценил я и удивленно качнул. Потом усомнился: — Что, вот прямо так и выдаст?

— Не совсем, — улыбнулась она, — согласился пойти с нами на конкурс.

— Тоже неплохо. Ты ему какую руку выкручивала?

Она иронично хмыкнула:

— Проще. Хочешь, покажу как?

— Ей покажи, — я быстро ткнул в напрягшуюся Томку.

— Уверен? — блеснула глазами Кузя.

— Эээ… — я не сразу, но сообразил. — Да, твоя правда, не стоит.

И правда, зачем моей девушке знать эти трюки, как из мужиков веревки вить?

Тома непонимающе посмотрела на нас, а Кузя ухмыльнулась мне:

— Боишься? Правильно боишься. Вот и Алексеич струхнул…

Я заржал, представив, как Наташа бюстом затирает в угол затравленно озирающегося отставника, невысокого и лысого.

Кузя еще раз умильно похлопала ресницами и выдала сокровенное:

— Дюш, сеньорите с автоматом надо бы костюмчик соответствующий пошить, а?

— Костюмчик, говоришь… — задумчиво протянул я, прикидывая. — А что, это — мысль. Можно и костюмчики пошить.

Глаза у девушек сразу стали серьезны, и я понял, что все — обратной дороги нет.

Впрочем, эта идея захватила меня. Действительно, до выступления на районе три недели, и можно что-нибудь этакое несложное сотворить на всех, в неизвестном пока здесь стиле молодежного милитари — это будет простой способ выделиться из общей массы конкурентов.

— Только соберите по два рубля на материалы, — поставил я формальное условие и, вспомнив о Мелкой, добавил, — с тех, кто может.

Кузя довольно прищурилась и взмахнула рукой в пионерском салюте:

— Всегда готова!

За два дня в голове у меня сложилась картинка того, что я хочу получить на выходе. Естественно, я не собирался заниматься точной реконструкцией формы вьетконга или кубинских партизан — достаточно будет узнаваемых намеков. Брюки-карго для парней и шаровары для девушек, пиджаки с накладными карманами и воротником стоечкой… На Кузю хорошо сядет платье под военку, надорванное в стратегически выгодных местах — не думаю, что она будет возражать. Широкие пояса, затемненные очки-консервы, сигара…

«А еще это можно будет носить летом», — с этой мыслью я встретил большую перемену. Набросил куртку и пробежался до телефонной будки передать Гагарину заказ на кое-какие аксессуары.

— А, это ты… — голос его был хриплым, словно он только что встал с постели, — хорошо, что позвонил.

— Что так? — поинтересовался я для проформы.

Он помялся, потом неуверенно уточнил:

— По открытым линиям связи?

Я аж поперхнулся от неожиданности:

— Кхе… Ну, давай по открытым.

— Тебя искали позавчера, — коротко отрапортовал он, стирая улыбку на моем лице.