костра, и вторая ночь Луизы в Хадесе прошла спокойнее. 2 Проснувшись, никто не пожелал друг другу доброго утра, в нём не было ничего доброго: ни гаснущих звёзд, ни пения птиц, ни пробившихся сквозь тучи первых лучей солнца — лишь серые безжизненные поля, над которыми неистовствовал ветер. Эна снова мучилась с непослушными гладкими волосами и пыталась заплести их позатейливее, чтобы спрятать кончики. Получалось плохо. Заметив, что Луиза за ней наблюдает, она раздражённо сказала: — Скажи хотя бы, чем закончилась война с кошками. — Война? С кошками? — Луиза невольно рассмеялась. — С кошками?! Все посмотрели на неё, как на дурочку. — Она правда ничего не помнит, — сказал Бастиан. — Прикидывается, — возразил Тибо, медленно, с нажимом расчёсывая щёки пальцами. Похоже, с утра его сильнее других терзала депрессия. Чертыхаясь, Нобль подобрал черенок от своей лопаты и злобно взглянул на Луизу, однозначно виня её в поломке. Лидер группы был рослым, но после вчерашнего Луизу не пугали его кулаки. Она страшилась только неизвестности и мечтала, чтобы поскорее вернулась память. Подобрав инструменты, все цепочкой отправились вслед за Ноблем. Луизу с собой не звали, но и не прогнали, когда она пристроилась за Бастианом, — скорее всего, потому, что не могли. Костёр вспыхнул и погас, едва они отошли на несколько шагов. …Местность в Хадесе была неоднородной, каменистые равнины и островки невысоких скал чередовались с глубокими оврагами. Ветер дул одновременно со всех сторон, варьируя только свою силу и образуя повсюду наносы песка. Бородач шёл довольно уверенно и несколько раз менял направление. Ненавистный сумрак почти рассеялся, когда отряд пришёл к месту назначения. Внутри невысокой ограды, сложенной из камней и прикрытой, как навесом, чёрной курткой, лежал человек. Осторожно убрав камни, которые прижимали куртку по краям, Бастиан снял её и тщательно выбил из неё песок. Значит, решила Луиза, это была его куртка, потому что другие не могли брать чужую одежду — руки проваливались. Луиза увидела молодого парня, темноволосого, высокого и очень худого, почему-то босоногого, в довольно потрёпанной одежде: светлых холщовых штанах и рубахе, перевязанной на поясе верёвкой. Казалось, он спал, скорчившись на боку. — Тильд… — Откуда ты его знаешь? — неприязненно спросил Нобль. — Висела рядом… он сказал мне про белые огни… Нобль сплюнул на землю. — Жаль. Может, забрела бы к демонам. — Он жив? — Конечно, жив. Но она отчётливо видела, что Тильд не дышит. — Это сон? Кома? Нобль промолчал,