как Нобль созвал всех. — Пора уходить. — У нас только три. Земля как камень, — сказала совершенно измученная Эна, работавшая в паре с Тибо. Тот стоял рядом и флегматично бороздил щёки ногтями. Они дружно налегли, чтобы добыть недостающий росток, но провозились дольше, чем нужно. Всех охватила тревога — долина погружалась в сумрак, и стремительно холодало. — Мы не успеем их сдать, — сказал Нобль про ростки, — идти далеко. А нам уже надо бегом бежать к костру. — Он нас подвесит, — испугалась Грания. — Рискнём! Однажды повезло, может, и сейчас повезёт. Но надо спешить, ребята. Если потеряемся, не выйдем к костру и всю ночь будем мёрзнуть, то завтра не сможем работать. Тогда точно повиснем. — Почему нельзя переночевать прямо здесь? — вставила Луиза. От Огненной реки шло тепло. — Нам же завтра сюда возвращаться? — О, сделай одолжение, ночуй, — язвительно ответил Нобль и скомандовал: — Вперёд! Рассовывая ростки по карманам, они ринулись навстречу ветру. Он нападал на них, развевал длинные волосы Эны и гриву Нобля, бросался в бегущих песком и пылью — делал всё, чтобы обратный путь стал долгим и изматывающим. Уже в полной темноте Нобль закричал: — Грания! Кажется, я сбился с дороги! Все остановились. Грания повернулась спиной к ветру, лицом к Чёрной долине и несколько раз энергично втянула в себя воздух. — Да, Нобль, немного левее! Взяли левее, безоговорочно доверяя её чутью, и оно не подвело. …Они работали каждый день, ближе к вечеру относили ростки к месту, откуда деревянная мини-вагонетка увозила их с обрыва прямо до Огненной реки по специально проложенной колее. Они провожали её взглядом и ненадолго задерживались, чтобы поглядеть на голубую кромку неба у горизонта. Постепенно Луиза узнавала их лучше, но сама оставалась чужой. Даже добрейший Бастиан порой грубил ей. Непримиримая же Эна смотрела так, что Луиза не сомневалась: при случае она охотно отправит её в кипящую пасть Огненной реки. Другое тело, другие физические законы… Полной ясности не было. Одним из неприятных открытий стало отсутствие времени. Длительность дня и ночи всегда была разной, но они оставались единственными временными вехами, а всего остального: минут и часов — в Хадесе просто не существовало, Луиза их не чувствовала. Это сбивало с толку. Она искала способы, которые могли бы помочь. …И через семь дней и ночей ничего не изменилось. Её память спала. Тильда навещали, но он до сих пор висел, и влюблённая Грания лила над ним слёзы. А Ядан, жестокосердный бог этого места, не считал нужным явиться