— Она показала на скалы за огромной пустошью, усеянной камнями. — Мы с Эной пойдём через пустошь, а вы ждите меня здесь, — сказала Луиза девушкам. Эна была недовольна: — На пустоши сплошные камни, мы ноги переломаем. Хотя мы цифровые или магические копии, боль-то настоящая… — Зато срежем, — возразила Луиза. Это был непростой путь. Прежде чем сделать шаг, приходилось выбирать, куда поставить ногу, и они порядком намучились, пока добрались до скал. — Что ему тут делать? — спросила Луиза, озираясь. — Он везде бродит, не может сидеть на месте… Гора была невысокой, но с расщелинами и крутыми тропинками. Они поднялись, Эна шла впереди, Луиза держалась от неё на расстоянии. С перевала открывался вид на такой же унылый безжизненный пейзаж — поля, засыпанные камнями и крупными обломками скал. — Вон, — Эна показала рукой вниз. — Мне кажется, это его белая одежда… Луиза подошла и наклонилась, всматриваясь. Эна схватилась за край плоского камня, на котором Луиза стояла, и с усилием качнула его. Луиза попыталась схватиться за Эну, но это было всё равно что хватать воздух; потеряв равновесие, она кубарем покатилась по склону. Падение вызвало шумный и сильный камнепад, от которого гора задрожала, и Луизу у подножия скалы с головой засыпало камнями. Боль во всём теле была адская, но она не могла кричать из-за набившейся в горло пыли. Всем телом она долго прорывалась сквозь толщу камней, и когда освободилась из вязкой ловушки, то чувствовала себя так, будто её протёрли через сито. Ран и крови не было — лишь паника и ощущение, что она чудом избежала смерти. Она лежала так до ночи, а потом сползла с кучи камней, которая похоронила бы её, будь она из плоти и крови, и забилась в ложбинку в горе. Там она провела одну из самых ужасных ночей в Хадесе, замёрзнув так, что утром долго не могла пошевелиться и только ждала, когда её отогреет слабый рассеянный свет. …Луиза не жалела, что пошла за Эной, Тильд в самом деле мог быть в этих скалах. Остальным она сказала, что заблудилась и пришлось ночевать в полях. И ни слова о нападении Эны. Та заметно расстроилась, когда не увидела на лице Луизы и следа раздражения, и выжидала, когда сможет нанести новый удар. У Луизы не хватало воображения представить, что это может быть, но она помнила, что в странном мире Хадеса мыслимо всё, и постоянно была настороже. …Время шло, размеченное чередованием тусклых рассветов и холодных беспросветных ночей. Железные деревья по-прежнему пускали ярко-красные ростки во всех уголках по эту сторону границы с