повелит немедля выбрать судью из числа своих. Как в таком случае решится его судьба? Если жребий падёт на неё, синеглазая Светлая Сайлон в образе нежной девы, трогательно хлопая ресницами, умолит избавить её от тягостной роли судьи. Сияющие Добротой Кизелум с Кизелолой займутся его перевоспитанием и будут душить заботой и поучениями до конца времён. Ослепительный Уважаемый чанси Лотарус сошлёт его на задворки их мира, навещая раз в эпоху, чтобы убедиться, что Моран всё тот же гадкий извращенец. Мерцающему Лалу, одуревшему от любви к Сайлон, всё равно. Тут будущий приговор неясен. Импульсивному Хоэлю никто не даст судить других. Ему бы в своих проблемах разобраться. Неистово возжелать чего-то, натворить дел и потом с той же долей безумия каяться перед Номиноэ — это он. Любимый младший, которому всё прощают. Отец и Свет Тахиров да и никто, в общем-то, до сих пор не могли решить, что так искажает свет Хоэля, изначальная болезнь или навеянный Тьмой морок. И лишь Тлеющий Хорон, где-то подобранный Номиноэ, без раздумий отожрёт в наказание изрядную часть света у траченного Тьмой отступника. Моран содрогнулся, как будто в него уже вонзились восемь когтистых рук старика. Кто ещё? Несколько старейших Тахиров, что добровольно отдают свой свет воюющим молодым-незрелым и потому постепенно угасают, не в счёт. Как и восставшие против Отца Светящаяся Авуаза и Пылающий Варох… По спине пополз холодок. Почему, зачем он вспомнил об Изгнанных?! Не Номиноэ ли Великий послал ему предупреждение? Иногда, настроившись на доходящий от Изгнанных и пронзавший немыслимые пространства свет, до предела истончённый Тьмой, он ощущал их тоску, слышал их горький плач. Они, некогда упрекавшие Отца в слабости, молили о прощении! О, как тогда пульсировали все частички света самого Морана… Даже сейчас от одной только мысли об их страданиях ему стало нехорошо, заболело в той части человеческого тела, что вмещала душу и сердце. Нет, определённо, он не хотел бы пополнить ряды Изгоев… Он должен придумать оправдание поселившемуся в нём пороку или избавиться от него. Хотя бы попробовать. Столбом стоящий, напуганный, Моран Опаляющий тронулся с места, чтобы спуститься по склону. …Обойдя окрестности, он без труда попал в селение, ему даже не пришлось применять магию. Стражники у высоких железных ворот без вопросов пропустили его, увидев дорогую накидку, меч на поясе и надменное лицо. День был весенний, с лёгкими дождиками из пролетавших по небу тучек. Чем дольше Моран бродил по шумным улицам, тем мрачнее