становился. Это был именно город, с самоуправлением и вооружёнными отрядами, поддерживающими порядок, с многочисленными жилищами на холмах, от лачуг до прочных деревянных и каменных домов. Плодородные равнины распахивали под посевы; река, обильная рыбой, кормила город и долину. Жизнь била ключом, но люди не особо его интересовали, более того, сейчас он их терпеть не мог, презирал и ненавидел после того, как вывалялся в их грязи, — он, герой, Тахир, Воин света… Паническое настроение Морана усиливалось, потому что он всюду чувствовал магию, не всегда безобидную, откровенно тёмную. Он должен был бегом бежать в одно место, ради которого прибыл, но всячески оттягивал этот момент и заглянул в трактир, чтобы попробовать местные горячительные напитки. Когда он вошёл, кружки вдруг разом поднялись в воздух и начали летать, расплёскивая содержимое на столы и посетителей. Это вызвало бурю проклятий. Похоже, здесь привыкли к неожиданным проявлениям магии. Приложив незначительное усилие, Моран восстановил равновесие и стёр виденное из памяти свидетелей. А потом долго сидел в уголке с угрюмым видом, размышляя и потягивая пенное пиво, слишком горькое на его вкус, под стать настроению. Он вспомнил другой город, что стоял здесь давно. Тахирам наскучило одиночество, и появились люди, весёлые, безвинные, с чистым сердцем, для которых построили непревзойдённые по красоте и удобству здания. Поначалу людей было немного, но становилось больше, они обжились и век за веком жили счастливо рядом с Тахирами, облюбовавшими вершины холмов, но ходившими между ними в человеческом обличье. В белом городе с позолоченными крышами, названном людьми Номиноэ — в честь Отца, звучала неземная музыка, которую они и Тахиры сочиняли вместе. Номиноэ Великий тоже приложил к этому руку, подарив людям клавиши. Сады ломились от плодов, в парках с фонтанами пели диковинные птицы и бродили непуганые лани. Дети играли с драгоценными камнями, как с камешками. Долгими тёплыми ночами звёзды водили на небе хороводы, заставляя людей плакать от восторга. Они не могли уехать, не могли входить в запретные места, но не страдали от этого, бессмертные рядом с бессмертными, и без устали создавали необыкновенные технические устройства, музыкальные инструменты, произведения искусства — преображая свою и без того полную радостей жизнь. Какими-то ветрами, а может, перелётными птицами, весть о чудесной стране разнеслась далеко, и переселенцы целыми деревнями тронулись в путь. Было радостно катиться в повозках по дороге навстречу