Пахло бумагой, маркером, пылью и тем особым запахом дешёвого кофе, который всегда немного тянет в горькую гниль.

Пьер стоял у карты, опершись ладонью о край стола, и смотрел на побережье. Серый берег, серое море, разломы оврагов, пятна селений, тонкие нитки дорог. Все эти линии означали рельеф, укрытие, мёртвые зоны, возможные засады. Но пока что это было просто изображение. Мёртвое. Оно оживало только тогда, когда по нему начинали ходить пальцы тех, кто собирался там погибать или убивать.

Маркус сидел во главе стола, чуть сдвинутый в сторону, чтобы видеть и экран ноутбука, и людей. Перед ним лежала папка, обведённая не одним десятком шрамов от скрепок и блокнотов. Он листал её медленно, не потому что читал, а потому что сверял то, что уже держал в голове, с тем, что ему пытались навязать на бумаге.

Карим стоял у карты сбоку, с маркером в руке, чуть подавшись вперёд. Его лицо, обычно расслабленное, сейчас было сосредоточенным, почти жёстким. Он был здесь проводником между линиями на бумаге и тем, что за ними скрывалось: кланами, дворами, старыми обидами и свежими долларами.

Михаэль устроился на стуле так, чтобы видеть дверь и карту одновременно. Он вертел в пальцах ручку, но не писал, только крутил, отмеряя что-то своё, внутреннее. Рядом с ним Рено опёрся локтями о стол, сцепив пальцы. Выглядел лениво, но глаза были внимательными, цепкими.

Джейк сидел с планшетом, уже открыв спутниковые снимки на более мелком масштабе. Трэвис закинул одну ногу на другую, достал из кармана блокнот и карандаш — для него это было редким проявлением дисциплины. Дэнни сидел чуть дальше, ближе к углу стола, руки на коленях, спина прямая. На листе перед ним уже были аккуратно начертаны несколько пунктов — он всё ещё пытался держаться за структуру, как за спасательный круг.

— Ладно, — сказал Маркус, отложив папку. — Давайте перейдём от красивых слов к тому, что реально будем делать.

Он кивнул Кариму:

— Покажи нам, где именно мы собираемся вляпаться.

Карим шагнул к карте, поднял маркер.

— Смотрите, — сказал он. — Вот здесь пролив, — он обвёл знакомый всем участок воды, — здесь основной коридор конвоя. Вот эти линии — маршруты, по которым ваши суда обычно уходят дальше на север.

Он опустил маркер чуть ниже, к берегу:

— Здесь начинается зона, где берег уже не принадлежит никому официально. Формально — государство. По факту — кланы, местные командиры, немного религиозных фанатиков и много обычных людей, которым надо кормить семьи.

Маркер ткнул в небольшое пятно на карте.

— Вот эта деревня, — сказал он. — Аль-Хашиф. О ней уже говорили. С виду — обычное рыбацкое поселение. Деревянные хижины, несколько каменных домиков, одна мечеть, рынок два раза в неделю. Но вот тут, — линия ушла чуть в сторону, к серой полосе, — старый склад. По документам — заброшенный склад топлива времён гражданской войны. На деле — точка хранения того, что приносит деньги. Оружие, топливо, иногда люди.