— Это не ответ, — тихо сказал Дэнни.

— Это единственный ответ, который у нас есть, — вмешался Михаэль. — Ты можешь уйти. Никто тебя не держит. Но если останешься, вопрос «перешли мы линию или нет» будет каждый раз вставать между тобой и прицелом. А это опасно.

Дэнни сжал челюсти, но кивнул.

— Я не ухожу, — сказал он. — Просто хочу, чтобы все называли вещи своими именами.

— С этим всегда проблема, — сказал Карим. — Для кого-то вы будете «наёмными убийцами», для кого-то — «щитами цивилизации». От того, как вы называете себя сами, в таких играх мало что зависит.

Блэйк слегка поднял руку, возвращая разговор к цели.

— Важный момент, — сказал он. — В любом случае вы не проявляете инициативу за рамками плана. Никаких самодеятельных казней, зачисток, «наказания виновных» и прочей романтики. У нас и так достаточно врагов. Нам не нужны ещё и свои берсерки, про которых потом будут снимать документалки.

— Это ты сейчас на кого смотришь? — оживился Джейк. — На Трэвиса или на меня?

— На всех, — спокойно ответил Блэйк. — Но кое-кто из вас знает, что я имею в виду.

Пьер чувствовал, как слова ложатся слоями: карта, лица, деньги, «сдерживание», «гарантии». Всё это он уже видел. В Африке, на Балканах, в тех местах, о которых потом лучше было не вспоминать при людях. Названия менялись, схемы оставались.

— У нас будет право отказаться от конкретной операции? — спросил он.

Блэйк посмотрел на него внимательнее.

— Формально — да, — сказал он. — В рамках разумного. Если вы считаете, что план неработоспособен, что риски неоправданны, вы можете сказать об этом. И мы обязаны будем это учесть.

Он наклонил голову:

— Неформально же вы понимаете: если вы начнёте отказываться от каждой сложной задачи, вами займутся другие. Более сговорчивые. И, поверьте, последствия будут хуже для всех.

— То есть нас не заставляют, — сказал Пьер. — Просто ставят в такие условия, где «добровольно» — единственный вариант.

— Добровольно мы все пошли в эту работу, — заметил Маркус. — Не надо делать вид, что нас сюда силком привезли.

Пьер пожал плечами.

— Я не жалуюсь, — сказал он. — Я просто хочу понимать правила игры. Нас уже один раз чуть не сделали удобной целью для чужой паники. Не хотелось бы повторения.

— В этот раз ставки выше, чем нервные твиты, — заметил Михаэль. — Если всё пойдёт наперекосяк, нервничать будут не журналисты, а те, кто придут с РПГ на базу.

— Потому-то вас и выбрали, — сказал Блэйк. — Вы умеете работать там, где всё идёт наперекосяк.

Он выключил проектор. Карта исчезла, оставив после себя яркое пятно в глазах.