— Вы в своём рапорте, — продолжила Лора, глядя куда-то в сторону, где, вероятно, был текст на её экране, — указали, что рекомендовали не добивать выживших, несмотря на риск. Можете объяснить свою мотивацию?

В кают-компании можно было услышать, как кто-то переставляет кружку.

— Могу, — сказал Дэнни, выпрямившись. — Моя мотивация проста. Я не хотел превращать нашу работу в казнь. И… — он чуть сжал челюсти, — я не уверен, что люди, стоящие на лодке с автоматом, после того, как им сожгли деревню, принципиально отличаются от нас, когда нас посылают защищать суда после того, как взрывают танкер. Они тоже считают, что делают «правильное дело».

— То есть вы проводите моральные параллели между нашими сотрудниками и вооружёнными бандформированиями? — уточнил Нортон. В голосе не было удивления, только интерес.

— Я провожу параллели между людьми, — спокойно ответил Дэнни. — Не между сторонами контракта.

Он выдохнул. — И ещё. Если я сегодня решу, что нормально добивать безоружных, завтра я не удивлюсь, когда кто-то сделает то же самое со мной. А я хочу хотя бы попытаться остаться человеком, пока нажимаю на спуск.

Воздух в комнате стал ещё тяжелее. Кто-то из своих тихо хмыкнул, то ли поддерживая, то ли удивляясь, что он всё это говорит вслух.

Лора посмотрела прямо, без тени улыбки:

— Благодарю, лейтенант. Ваше мнение зафиксировано.

— Запишите, — буркнул Рено себе под нос, — «ещё один, у кого есть совесть, но нет будущего в корпорации».

Пьер чувствовал, как внутри всё качается, как палуба под волну. С одной стороны — да, добивать их сейчас было бы проще. Одно движение, меньше вопросов. С другой — он видел их лица через прицел. И видел своё в отражении стекла.

Две колонки, снова мелькнуло. «Опасен» и «безоружен». Между ними иногда одна секунда.

— Вернёмся к фактам, — вмешался Андерсон, словно устал от теории. — Ваша группа, действуя по обновлённым правилам, открыла огонь первой после игнорирования вызовов и демонстрации оружия. Вы вывели из строя две лодки, предотвратили посадку на борт. Это всё соответствует мандату. У меня, как у военного, здесь претензий нет.

Он чуть наклонился. — Меня больше интересует другое: сможете ли вы повторить то же самое, если атаки станут плотнее, а люди, которых вы будете «оставлять на волю моря», окажутся не в трёх лодках, а в десяти.

— Сможем, — сказал Маркус. — Люди делают то, чему их учат.

— В этом и проблема, — заметил Нортон. — Вопрос, чему именно мы вас учим.

Лора, до этого молча слушавшая обмен, снова взяла слово:

— Господа, давайте не будем уходить в философию. У нас есть практические выводы.