Трэвис не ответил. Закурил новую сигарету.

Джейк вздохнул.

— Значит, через три дня идём убивать людей, которых не знаем, в стране, где нас никто не звал, ради денег корпорации, которой на нас насрать. Охуенная жизнь.

— Охуенная, — согласился Пьер. — Но ты подписал контракт. Я подписал. Все подписали. Теперь делаем, что сказали.

— А если я откажусь?

— Не откажешься.

— Почему?

— Потому что трус. Как и все мы.

Джейк вспыхнул.

— Какого хрена⁈

— Ты боишься больше суда, позора, потери денег, чем смерти на берегу, — Пьер посмотрел на него спокойно. — Поэтому пойдёшь. Не потому что храбрый. Потому что трусливый. Боишься признаться, что не можешь. Боишься, что другие скажут — сдрейфил. Боишься остаться без бабла. Вот и пойдёшь.

Джейк разинул рот, не нашёлся, что ответить.

Трэвис засмеялся.

— Бля, он тебя разьебал, как автомат во время чистки. Красиво.

Рено хмыкнул.

— Он всех нас разобрал по деталям. Мы все трусы. Идём, потому что боимся не пойти.

Дэнни встал резко.

— Это не трусость! Это долг, профессионализм!

— Называй как хочешь, — Пьер пожал плечами. — Суть одна. Мы полезем на чужой берег убивать чужих людей за чужие деньги. Не потому что хотим. Потому что так надо.

Он затушил сигарету, бросил в гильзу, встал.

— Я спать. Завтра тренировка. Надо выспаться.

Рено тоже встал.

— Пойду тоже.

Михаэль поднялся молча, ушёл первым.

Карим допил чай из термоса, посмотрел на оставшихся.

— Спокойной ночи, джентльмены. Не мучайте себя мыслями. Всё равно не передумаете.

Он ушёл.

Остались Джейк, Трэвис, Дэнни. Сидели молча. Джейк смотрел в пол. Трэвис курил, щурился. Дэнни стоял, сжав кулаки, смотрел на море.

— Он не прав, — сказал Дэнни тихо. — Мы не трусы. Мы солдаты. Мы делаем правильное дело.

Джейк посмотрел на него.

— Дэнни, ты сам в это веришь?

Дэнни не ответил.

Трэвис затушил сигарету, встал, похлопал Дэнни по плечу.

— Продолжай верить, братан. Кому-то надо. Иначе мы все сойдём с ума.

Он ушёл.

Джейк и Дэнни остались вдвоём. Сидели, молчали. Ветер дул, море шумело, звёзды горели холодно.

— Думаешь, выживем?

— Не знаю.

— Я тоже.

Они замолчали.

Море шумело.

Оружейная на второй палубе. Помещение метров пятнадцать на десять, низкий потолок, металлические стеллажи вдоль стен. Ящики с магазинами стоят штабелями, бронежилеты висят на крючках, каски валяются кучей в углу. Пахнет оружейным маслом, порохом, металлом. Под ногами пустые коробки из-под патронов, кто-то наступил, хрустнуло.

Народу человек пятнадцать. Смена Маркуса плюс пара добровольцев. Завтра ночью высадка. Сегодня подготовка. Каждый у стола, у стеллажа, на полу — кто где нашёл место. Шумно, тесно, гудят голоса.