Может, так ему проще.

Он подумал о Криде. Тот никогда не строил иллюзий. «Есть контракт, есть ставка, есть риск». Всё. Виктор всегда честно называл вещи своими именами. Но даже Крид, наверняка, не видел всех этих таблиц. Его уровень — вербовать таких, как он, объяснять им, сколько платят, и вовремя уводить из мест, где началось слишком громкое говно.

Кто-то прошёл мимо, поставил поднос на соседний стол. Пахнуло кофе. Кто-то сказал вполголоса:

— Слышал? После этой заварухи страховщики опять подняли цены.

— И чё? — отозвался второй. — Нам-то что.

— Да ничего, — хмыкнул первый. — Просто смешно. Нас бьют, цены растут. Их бьют — тарифы растут. У всех всё растёт, кроме мозга.

Голоса ушли к другой двери. Шрам даже не посмотрел в их сторону. Но фраза встала рядом с цифрами на листе, как последний штрих.

Он сложил бумагу пополам, потом ещё раз. Получился аккуратный прямоугольник. Можно было выбросить в ближайшую урну, как пустую пачку от сигарет. И было бы правильно: меньше знаешь — крепче спишь, особенно на войне.

Но рука сама убрала лист во внутренний карман. Не потому, что он был ему нужен. Потому что было неприятно оставлять это просто валяться где-то рядом с подносами и грязной посудой. Чужое дерьмо лучше держать при себе, чем смотреть, как его подметёт первый встречный.

Он взял стакан, сделал глоток. Чай был тёплым и слабым, почти без вкуса. Вполне подходящим к этому вечеру.

Мысли, как всегда, в какой-то момент просто устали. Перестали строить схемы, наталкиваться на стену. В голове осталось несколько простых выводов. Ничего нового по сути, только теперь с подтверждением.

Первое: никому наверху не нужна полная победа. Полная победа — это отсутствие риска. А без риска нет страховок, охраны, контрактов и всего этого счастья. Им нужен ровно такой уровень хаоса, который бодрит клиентов, но не рушит рынок.

Второе: он и все его вокруг — часть этого уровня. Планируемые, просчитанные потери. Как расходники в смете на ремонт.

Третье: никаких рыцарей здесь нет. Есть ремесло. И у каждого своя цена.

Он допил чай, встал, поднос отнёс на стойку. Посудомой молча кивнул. Ему было всё равно, какие галочки сегодня поставили в таблицах наверху. У него была своя война — бесконечная гора грязных тарелок.

В коридоре снова ударило теплом и запахом краски. Он прошёл мимо закрытых дверей кают-компании, миновал поворот к лазарету, спустился на палубу ниже. Думать уже не хотелось. Но то, что он увидел в штабе и прочитал на этом чёртовом листке, никуда не делось. Просто ушло глубже, как осколок, который врач не вытаскивает, чтобы не покромсать всё вокруг.