А разговоров-то было о жутких некромантах!

Вот и верь после этого слухам.

Короче говоря, я думала, что спится тут замечательно. Пока на четвертую ночь меня не поднял непонятного рода звук.

Низкий, вибрирующий, на грани слышимости; он шел откуда-то снизу, просачиваясь сквозь стены. Я зевнула и поднялась с постели, прислушиваясь. Морок, спавший в ногах, недовольно приоткрыл глаза. Шум не утихал — теперь я разобрала в нем напевный ритм. Похоже на заклинание, произносимое вполголоса.

Он был повсюду и нигде одновременно. Жуткое ощущение.

Любопытство пересилило здравый смысл.

Я накинула халат поверх ночной сорочки и выскользнула в коридор. Каменный пол был ледяным, босые ноги враз задубели. Но я не стала возвращаться за тапочками. Мне требовалось найти источник шума, и я шла за ним.

Вспомнились слова Марты о ночных прогулках. Но любопытство уже уверенно тащило меня вниз по лестнице, мимо дремлющих портретов (удивительно, я-то думала, призраки всегда бодрствуют), прочь от гостиной и столовой.

У кабинета Арсения я замедлила шаг.

Дверь была приоткрыта.

Я остановилась на пороге, стараясь даже дышать тише. В кабинете горели магические свечи, толстые и длинные, такие обычно использовали для ритуалов. Пламя их было холодно-синего оттенка. Неверный свет выхватывал из темноты фигуру моего мужа.

Он стоял ко мне вполоборота, склонившись над столом. Закатанные до локтей рукава открывали сильные руки. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая шею и кадык.

Он колдовал.

Настоящая некромантия — не та, о которой судачат на рынках, а подлинное, древнее искусство — творилась в двух шагах от меня. Перед Арсением парил в воздухе флакон Могильника. В пламени свечей его лицо казалось особенно хищным, восковой маской.

Он шептал заклинание одними губами, но колдовское эхо густым гулом наполняло воздух и разносилось по дому. Именно этот звук и привлек меня.

Арсений был жуть как красив.

Челка спадала на лоб. Губы двигались, произнося слова на неизвестном мне языке, и воздух в кабинете словно прорастал инеем. Я наблюдала, как напряжены мышцы его спины, как движутся пальцы, вычерчивая в воздухе очередной знак. Он управлял магией смерти так, будто дирижировал оркестром. Без малейшего усилия.

У меня потеплело внизу живота.

Я замерла, испуганная собственной реакцией. Что за бесстыдство? Стою в дверях, смотрю на фиктивного мужа за работой — и чувствую, как сердце начинает биться чаще, а щеки заливает предательский румянец?

Нет-нет-нет. Так дело не пойдет. Я взрослая самодостаточная женщина.

Но сама продолжила жадно рассматривать Вирнгольда.