И моя кровь кипела от мысли о том, что какой-то негодяй едва не лишил её дара. Огромного труда стоило не сорваться и не кинуться к Антону Люту прямо сейчас. Выбить из него признание кулаками и магией.

Я заставил себя выдохнуть.

День обещал быть долгим и насыщенным.

Белир тоже не утихал. На моем столе лежало уже три документа за его подписью.

Первый — официальный запрос «в связи с возникшими сомнениями в беспристрастности»: требовалось объяснить, почему расследование дела Мирославы Вирнгольд до сих пор находится в моем ведении, учитывая наш брак.

Второй — требование передать часть материалов в общий архив Управления «для независимой экспертизы».

Третий — уведомление, что Управление изучает прошение Валерии Тарес и находит его «заслуживающим внимания», в связи с чем любые действия в отношении её лавки должны согласовываться лично с магистром Белиром.

Он перекрывал мне доступ к вещественным доказательствам, связывал руки бюрократией, а главное — готовил почву для полного отстранения от должности. Дела Миры я уже лишился. Ещё пара дней такой переписки, и Белир выйдет в Судебную коллегию с готовым предложением: передать крыло нейтральному лицу. То есть — своему человеку. И тогда я не только лишусь работы, но и потеряю любую возможность заниматься делом Миры.

Уже сегодня я рассылал запросы не как дознаватель, а как глава крыла. Пока еще имел такое право.

Конечно, дара прямо сейчас ее никто не лишит, но брак ведь можно и признать недействительным. Не сразу. Потребуется время, я буду неистово защищать жену, ссылаясь на то, что она входит в наш род. Но, в конце концов, нас разведут, если того захотят.

Я сел за стол и начал строчить ответы. Сухо, без единого лишнего слова. Объяснил, что брак не является основанием для отвода согласно статье семьдесят третьей Уложения о магическом судопроизводстве. Отказал в передаче материалов, сославшись на то, что экспертиза ещё не завершена. По Валерии Тарес — направил встречный запрос с просьбой разъяснить, на каком основании Управление рассматривает прошение, поданное лицом, связь которого с обвиняемой до сих пор не установлена. Да, дело Мирославы Вирнгольд передано другому дознавателю, и я с радостью поделюсь с ними материалами. Но что касается остального — увольте.

Когда я вывел последнюю подпись, за окном уже смеркалось.

Домой я ехал в тишине, думая о том, как расскажу Мире про сегодняшний день.

Мне до ужаса хотелось поделиться с ней новостями. Даже, возможно, признать, что грядут крупные проблемы. Ничего, мы всё решим. Пока я глава крыла, шансы есть.