Я забрался на скалу. Ядра здесь, естественно, не было. Наверное, маг допустил меня сюда затем, чтобы я не обнаружил свое сокровище и отчаялся еще больше.

— Как тебе там, наверху, Нильям?!

Я не ответил, был занят: до предела напитывал щиты. Последняя энергия из искры уходит на это незамысловатое действие. Мне нужно быть пустым при использовании нового заклинания, чтобы бао не разорвало мне энергоканалы.

В бою против мага с пустой искрой я ощущал себя в разы более жалким, чем с полной. Инстинктивно хотелось втянуть бао, которого вокруг было больше, чем достаточно, но я эти порывы гасил.

Руны быстро выстраивались в длинную цепочку из пятидесяти семи знаков. И самое печальное, что я не знал, сработает ли заклинание: я взял часть "просьбы" к миру из заклинания молнии, но умолял я не о молнии, я просил использовать энергию источника у левой ладони. Я желал ударить туда, куда смотрит. Я молил мир взорвать, испепелить и уничтожить цель.

И мир дрогнул, приходя в движение. Звуки будто потеряли объем, краски — выцвели. Я смотрел, как слабый всплеск бао пролетает по рунам, как те полыхают одна за одной, как из меня будто вытягивают жилы. Прежде такого не было... Но прежде я и не пробовал бить с такой силой и энергией, взятой вовне.

Перед тем, как заклинание задействовало последние руны и активировалось, я специально замедлил движение бао по рунам. Пытаясь приостановить активацию заклинания, я будто бы балансировал на канате над пропастью.

И когда маг переместился на вершину скалы, я отпустил волевые вожжи, посмотрел на жезл в руке Хмурого и сразу же ударил. Маг мог бы сместиться в сторону, но он был занят: уворачивался от телепортировавшегося следом за ним арматурного ежа.

Совладать с той силой, с которой я попытался совладать, было невозможно, и я понял это только во время активации заклинания.

Раздался низкий и басовитый гул, будто лопнула огромная струна. Источник взорвался циклопической волной силы, исходящей во все стороны. Левую руку обожгло, будто я засунул кисть в кипяток. Чтобы меня всего не накрыло этой жуткой волной силы и не испарило на месте, я будто ребенок, заброшенный в бурную реку, пытался ухватиться за что угодно. Камень души с бао воздуха распылило, но это — малая плата за жизнь. Я выжил! Выстоял! Разве что отлетел на пару метров. Мага вот отшвырнуло от скалы с гораздо большей силой. Хмурый полетел в барьер, но не впечатался в пленку: по камню скалы пошли трещины, уродуя печать телепортации. Барьер схлопнулся, и практик полетел по дуге, как гордая птица.