Какой-то бред. С момента, как я оставил ту печать, прошло больше суток, и ловушка не могла сработать. Я не мог ошибиться в печати.
Глава 10
Я поплотнее прикрыл дверь чердака изнутри, а потом — телепортировался, присмотрев место через щель в стене. Разумеется, двинулся не к пожару. Можно, конечно, кинуться туда и затушить огонь: накидать тот же снег, создать зону с разреженным воздухом, чтобы пожар притух.
Но! Самоотверженный порыв перекрывался одной-единственной мыслью: я не мог ошибиться в печати. Кто угодно, но не я. В чем угодно, но не в крошечной и максимально простой печати.
В центре города запоздало забил колокол — горожан звали бороться с общей проблемой. Люди выскакивали из ангаров, складов и ветхих домишек окраины и сразу же бросались к пожару.
— Господин маг... — кинулся мне в ноги мужичок в старом, потрепанном ватнике, падая на колени. Волчья шапка упала, когда тот в поклоне задел ею утоптанный снег. — Пожар в городе! Молю, помогите!
Когда мужичок поднял голову, я уже был за пару сот метров от него.
Чередой телепортаций я прыгал по окраине города, осматривая энергетическим зрением все вокруг, пытаясь отыскать хоть что-то ярче простых людей. Не важно, что: артефакты, практиков, какую-нибудь работающую печать.
Пробежавшись по окраинам и ничего не обнаружив, я принялся двигаться по спирали к пожару, и таки нашел корень проблемы.
Три адепта-недобитка с комфортом устроились в зассаном узком переулочке. Нашел я их по свечению защитного купола, которым практики прикрылись. Все трое наблюдали за суетой возле полыхающей гостиницы, и что именно они ждут, пояснять не требовалось.
Я едва не попался, телепортировавшись на точку метрах в тридцати от барьера. Если бы кто-то из недоумков смотрел по сторонам, пришлось бы биться, а так — спустя пару секунд после телепортации я переместился повторно, уходя обратно по улице.
Увы, телепортироваться внутрь купола мне не удастся — лучше не экспериментировать с продуманными защитами, чтобы по кускам не переместиться. Не буду упрощать адептам задачу.
Я понимаю, почему троица попыталась выманить меня на огонек. Старика-лавочника я не убил, беднякам еду вырастил, а значит, меня можно счесть умеренно-положительным парнем. Практики вполне могли посчитать, что во мне не до конца погибло нечто человеческое, и были бы правы. Всё же первым порывом было броситься на помощь. Да и бросился бы, не будь так уверен, что пожар — не моих рук дело.
Однако теперь тушить пожар не стану, как и драться с адептами. Сами зажгли, пусть сами и расхлёбывают, у меня полно других забот.