Я знаю, что значит быть добрым. Доброта — это беззащитность перед обществом. Если среди твоих близких есть добрый человек, его необходимо беречь от мира.

Я бы выкупил остатки рабочих лет отца у фабрики, я бы работал за него, если бы мне разрешили, но подросток много не сделает, такого права у меня не было.

Если бы его друг вырвался с Ильмсхура, я его возненавидел бы. Я рычал бы, скрежетал зубами и, подпитывая себя черной ненавистью, работал лучше, больше, и не умирал при этом. Устроился бы в тот самый цех, и выжил бы, заработал на вылет с планеты, на новые органы и месть.

Только суть в том, что отцом не воспользовались. История получилось гораздо трагичнее, чем если бы один из друзей улетел с чертовой планеты. Они умерли оба.

Вот такие они, добрые люди. С ними можно поговорить, раскрыв душу, можно рассказать им скорректированную версию настоящего, соврав на вопрос "как у тебя дела?", насладиться и пропитаться уютом, который разлит у них в комнатушке, а потом выйти за дверь, в реальный мир, и снова надеть колючий панцирь. И колючки такого панциря торчат как наружу, так и вовнутрь: чтобы и сам не расслаблялся, и для других не был мягким и удобным.

Будь отец не таким добрым, не ставь он дружбу во главу угла, он бы выжил. Да, ему пришлось бы смотреть, как небезразличный ему человек умирает в разы быстрее, но и сам отец прожил бы дольше. Все же друг отца сам выбрал свою судьбу, и отцу не нужно было жертвовать собой, чтобы другой человек имел право на лучшую жизнь...

В глазах защипало, и я отогнал от себя воспоминание, в котором рыдал, держа на коленях холодеющее тело. Лучше быть одиночкой. Лучше не подпускать к себе никого на близкую дистанцию, чтобы не было больно потом. И отец, и Эмили, и даже Ниаз это подтверждают. Может, в последних двух случаях проблема во мне, но иначе жить я не умею: остаётся только учитывать ошибки, а ошибка здесь одна — не стоит привязываться к людям.

— Не знаю... — повторил я. — А что значит "быть добрым" по-твоему?

— Давать людям ещё один шанс?

Голосок Ниаз дрожал, но та упрямо смотрела мне в глаза.

— Весьма удобное определение. Так чего же ты хочешь, Ниаз? Зачем пришла?

— Помириться... Разве это не очевидно?

— А кроме компостирования моих мозгов? Представь, что мы вообще никогда не были знакомы, и сейчас ты пришла с какой-то идеей, просьбой или предложением. Озвучь его.

От слов "никогда не были знакомы" девушка отшатнулась, как от удара, но не возразила.

— Ладно, Нильям... Если ты не хочешь даже слышать о примирении, то давай пообщаемся как адепт с адептом... Мне нужна помощь в создании биомов.