Химера доедает мышиные лапки и спешит под снегом в другое место. Сегодня нужно обойти вокруг стены и поймать ещё нескольких мышей. Тогда холод на время отступит.

* * *

У стражника-адепта, дежурящего снаружи барьера, сегодня был сложный день.

Впрочем, день-то начинался как обычно, а вот в обед, стоило заскучавшему адепту зажмуриться и от души зевнуть, с подвыванием, с потягиванием, как произошло нечто страшное. Когда стражник открыл глаза, увидел в трёх метрах от себя огромного черного зверя. Зверь был похож на волка, если бывают волки трёх метров в холке, со скорпионьим хвостом и шестью лапами. Кажется, именно его описывали отряды охотников: зверь играючи разрывал даже монстров с ядрами.

От чудовища давило ужасом. Адепт чувствовал себя так, будто разбежался и сиганул в пропасть. А теперь — летит вниз, обгоняя свой крик.

— Мама, — выдохнул стражник. По ногам практика потекло что-то тёплое, приятно согревая на морозе. Произойди дело за барьером, было бы ужасно стыдно за свою слабость, но сейчас стражнику было не до стыда. Он отчаянно хотел жить.

Между тем монстр не нападал. Плоть чудовища вдруг поплыла, уменьшаясь, белея на глазах. Спустя минуту на снегу стояла живая кукла вроде той, на которой отрабатывают удары копейщики, или лучники учатся стрелять. Вместо глаз, носа, рта — плоская поверхность.

Адепт заскулил, отползая. Мысли о боевом артефакте выветрились из головы. Сегодня на сторожевой пост поставили явно не того человека, которого стоило бы.

Кукла ощупала лицо сплавленными пальцами ладоней. Потом, будто вспоминая, как двигаться, сделала неловкий, неестественный шаг... и завалилась на снег.

Возвращаться в человеческое тело было нелегко, непривычно. Лицеус Синебород с трудом удерживал инстинкты, требующие защититься от холода густой шерстью, стать куда сильнее и крупнее, отказаться от балансирования на двух ногах и опуститься на четвереньки, в гораздо более удобную позу. Отрастить пасть побольше, клыки острее.

Вместо этого маг четвёртого ранга — теперь уже четвёртого — пытался вспомнить, как он выглядел раньше. Увы, воспоминания об этом возвращались неохотно, память вместо вида человеческого тела подсовывала клыки, щупальца, даже крылья — за полуторамесячный забег Лицеус успел побывать всяким разным. Можно было перевоплотиться в скулящего возле барьера человека, но походить на жалкого, седого и обоссавшегося адепта Лицеус не хотел, потому вспоминал себя.

Прошло не меньше часа, прежде чем Лицеус осмотрел себя и понял, что вернулся к прежнему облику. Осталось лишь отрастить пальцы на ногах и подправить лицо, а то почему-то маги и адепты, скопившиеся за барьером, дрожат и готовят самые мощные заклинания.