Я попрыгал по пустыне, восстанавливая энергию до максимума, а потом замер, приглашая тварей в атаку.

Монстры снова пошли на меня с двух сторон. Я попробовал применить на одного из них заклятье пут, но монстр разорвал сгущенный воздух: созданное в расчете на человека заклинание не выдержало мощи монстра.

Я дождался, пока ладонь покроется потрескивающими синими искрами, переместился в упор к кроту и приложил ладонь к его боку.

В заклинание я отправил добрую треть резерва. Монстра сильно тряхнуло, и туша рухнула, подергиваясь: без траты энергии на электрический пробой в воздухе заклинание не потеряло ни единицы мощи. В месте, где я пятерней коснулся кожи монстра, сожгло короткую шерсть и оставило шкворчащий ожог. В свежем морозном воздухе запахло жареным мясом и палеными волосами.

На последнего монстра я налетел, как ураган: попробовал рубить и колоть тварь коротким мечом, но оружие, даже с приложением к удару всех моих немаленьких сил, не могло пронзить толстую шкуру, которая пружинила под ударами. Ладно, теперь шест...

Шест тоже не повредил шкуру. А я уж думал, раз мой боевой шест камни раскалывает, то пробьёт, что угодно...

Монстр неуклюже пятился на подгибающихся лапах. Судя по скорости, с которой он отходил, отступать такие твари не умеют, и этот такому полезному навыку научиться уже не успеет.

Я бил по костяным пластинам на морде, по шее, проверяя, какие из ударов для монстра окажутся самыми болезненными. Похоже, кроме толстой и невероятно прочной шкуры и костяных пластин на морде, монстры ничем не отличаются от своих менее энергетически пропитанных собратьев с окраины пустыни. По крайней мере, рёбра под посохом трещат, как им и полагается.

Прикончил монстра через глазницу, когда выяснил об анатомии псевдокротов все, что мог.

— Не развеешь бао под столбом? — спросил я у девушки, не наступая на напитанный энергией песок. — Не комфортно мне. Да и сама спускайся: вижу же, из последних сил держишься.

— Ты кто? — девушка не спешила радовать меня обещанным "делай со мной что хочешь". Я был в обычной одежде, купленной в Лурсконе, а не в осточертевшей форме Утренней звезды, так что могу понять опасение девушки.

— Куда важнее — кто ты, — я даже не старался успокоить девчонку-адепта, с ходу расплываясь в уверениях, что мы — адепты одной школы.

— Я — Лилин. Школа Утренней звезды.

— Нильям, та же школа. Спускайся давай, если бы захотел — уже тронул бы, и столб не спас.

Не скажу, что откровение девушку успокоило, но та все-же использовала собранную энергию, чтобы спуститься на грязный снег, перемешанный с песком.