Он всё ещё держит меня за руку. Я поворачиваюсь к нему с улыбкой — и только потом замечаю, что его взгляд намертво прикован к моему запястью. И к рукаву, который задрался вверх.
Я резко выдёргиваю руку и отступаю, спотыкаясь. Его меч всё ещё сияет над нами. Я видела, как легко он подчиняет металл своей воле.
Сбежать от него невозможно, но я всё равно пытаюсь. Медленно пятясь назад, я не останавливаюсь, пока позвоночник не упирается в книжные полки. Сердце колотится так сильно, что отдаётся в рёбрах.
Вандер просто смотрит на меня. Проходит мгновение.
А потом он делает медленный шаг вперёд — с той плавной грацией хищника, наткнувшегося на лёгкую добычу.
— Не бойся, — говорит он, будто чувствует мой страх на запах. — Если бы я хотел тебя убить, ты уже была бы мертва.
Он произносит это так буднично, что я сглатываю.
Он снова тянется к моей руке. Мне быотрубить ему к чёрту кисть. Но его меч ничем не хуже моего, а бежать мне некуда.
Я даже дышать боюсь, когда его пальцы обхватывают край моего рукава.
Он медлит.
— Это нормально?
Нет. Нет, не нормально. И не должно быть. И всё же я боюсь… но уже не его. Не теперь. Я киваю.
Он поднимает мою руку так, что она оказывается прямо между нами. Я закрываю глаза, когда ткань начинает медленно рваться вдоль запястья. Ниже. Ниже. Холодный воздух скользит по обнажённой коже, пока она открывается дюйм за дюймом. Он останавливается чуть выше локтя. И я слышу резкий вдох.
—Серебро , — только и говорит он. Этого достаточно.
Я открываю глаза — и он смотрит на меня не как на жалкую уличную крысу, не как на воровку или ученицу кузнеца. Он смотрит на меня так, будто я — нечто, достойное восхищения. Здесь. В этом замке, полном древних и бесценных вещей.
— Теперь ты понимаешь… — говорю я, и голос звучит хрипло и ломко. — Теперь ты понимаешь, почему мне приходится прятаться. Почему платье… почему платье должно всё закрывать.
— Нет, — отвечает Вандер с абсолютной уверенностью. — Тебе не нужно прятаться. Никогда не нужно, Арис. Если хочешь выжить — ты не будешь скрываться вовсе. Ты покажешь им именно то, кем являешься.
Я делаю дрожащий вдох. Его взгляд всё ещё прикован к моему запястью.
— И что же это?
Его грубые пальцы мягко скользят по внутренней стороне моего запястья, по костяшкам, по серебряным отметинам — и я судорожно вдыхаю. Никто никогда несмотрел на меня так. Никто никогда не восхищался мной.
Он наклоняется ниже, и я чувствую его дыхание прямо у своего пульса.
— Великолепна, — произносит он.
А потом отстраняется.
— Скоро тебе принесут кое-что другое.
Он выходит из комнаты. А я остаюсь стоять, опираясь ладонью о стену, и думаю о том, не совершила ли самую большую ошибку в своей жизни, доверившись бессмертному наследнику.