36
За несколько часов до Сердцепада Вандер присылает мне платье, которое едва ли вообще можно назвать платьем.
Оно сшито из прозрачной, струящейся ткани, и именно этого он и добивался. Сквозь неё видны все мои отметины — и меч, покоящийся вдоль позвоночника. Более плотные вставки едва прикрывают самые сокровенные места, почти не оставляя мне приличия.
Я смотрю на себя в зеркало, на всё это серебро, мерцающее под тончайшей тканью. Сколько себя помню, я избегала смотреть на собственное обнажённое тело. Оно было источником стыда. Печали. Страха.
А теперь я смотрю.Смотрю — и впервые не чувствую отвращения. Да, мне много лет не хватало еды, но я сильная. Это тело привело меня сюда. Я способна. И, возможно, Вандер прав. Возможно, эти серебряные отметины — вовсе не проклятие.
Потому что я серебряная. Как мой дракон. Как мой меч. И они, думаю я,великолепны .
Может быть… и я тоже.
Я глубоко вдыхаю и снова веду взглядом по платью. По собственной коже. Я права, говорю я себе. Я отмечена небом.
И скоро каждый в этом замке узнает об этом.
Праздник вот-вот начнется. Поместье кишит слугами, которые носятся туда-сюда, заканчивая с украшениями. Ворота, обычно закрытые, сейчас распахнуты настежь. Снаружи уже приземляются драконы и другие величественные существа, и земля вздрагивает каждые несколько мгновений.
Я захожу в конюшню, стараясь не увязнуть каблуками в грязи.
Голова Рейкера опущена вниз, запястья закованы над головой.
— Скажи мне, что эта ужасная музыка скоро прекратится, — рычит он, имея в виду скрипача, репетирующего уже целый час.
А мне кажется, звучит прекрасно. Я закатываю глаза.
— Конечно, тебе не нравится музыка.
Он резко поднимает голову.
— Мне не нравится…
Его глаза расширяются, а затем сужаются, когда он замечает прозрачное платье.
— Какого хрена на тебе надето? — требует он.
Я пожимаю плечом, и ткань переливается.
— Платье, — говорю я сквозь зубы.
Он хмурится.
— Я вижу только тебя.
Он произносит это так, будто сам факт его ужасает.
Я вскидываю подбородок, отказываясь позволить ему заставить меня чувствовать что-либо, кроме красоты. Кроме силы.
— Вандер дал его мне. Сказал, всем понравится.
— Неужели, — медленно произносит он, и низкий голос звучит почти угрожающе.
Даже в цепях он звучит устрашающе. Возможно, я бы и боялась его, если бы не знала уже несколько недель.
— Да. Не все считают меня такой отвратительной, как ты.
Его губы кривятся в отвращении. Что-то вспыхивает в его глазах — что-то, чего я не могу прочесть.
— Вот в чём дело? Ты увлеклась бессмертным? — он смеётся так, будто я полная идиотка.