Он смотрит, как я приближаюсь.
— Так что именно ты собирался со мной сделать? — спрашиваю я, проворачивая меч в ране.
— Нет… ничего. Я не собирался ничего делать.
Он больше не улыбается. Нет. Теперь он дрожит.
— Вот как, — говорю я.
Он меняет тактику. Словно решает, что сможет сказать нечто такое, что заденет меня за живое.
— Бог… Он сказал, что сразу перенесёт меня в Земли Богов. Сказал, что я получу две бессмертные чаши. У меня… у меня есть семья, и…
— Мне плевать, — говорю я, поднимая второй меч с земли и вонзая его ему в грудь. Он срывается на крик.
Я выдёргиваю из него оба клинка, и он валится вперёд. Сил у него хватает лишь на то, чтобы ползти. Я позволяю. Позволяю ему проползти несколько футов. Позволяю надеяться.
А затем переворачиваю его на спину и прижимаю к земле ногами. В голове звучат его слова. Его обещания. А потом приходят воспоминания. Трое мужчин удерживают меня. Вырезают свои имена на моей коже. Они говорили похожие вещи. Давали похожие обещания.
Я ослеплена яростью, пока снова и снова вонзаю в него оба клинка, крича и рыдая от злости. Я наношу удар за ударом, пока не оказываюсь с головы до ног покрыта кровью.
Я благодарю того, кто облегчил мне задачу. Того, кто когда-то прочертил эту линию на его шее. Теперь я веду по ней клинком, пока металл не скребёт по кости.
Только тогда я позволяю обоим мечам упасть на землю.
Залитая кровью, я выхожу из пещеры.
44
Он предал меня.
Я обещала себе больше о нём не думать, но воспоминание о той ночи и то чувство, когда я обнаружила, что он исчез, не отпускают. Ни когда я жую листья из оставленной им веточки — цветка, который узнаю сразу, средства для восстановления послеслучившегося . Ни когда карабкаюсь по склону горы и падаю на колени, добравшись до вершины.
Глаза, покрытые засохшей кровью, начинает щипать, когда я смотрю на мир с этой высоты. Потому что онпрекрасен . И от этого всё становится только хуже.
У меня больше нет меча.
Нет напарника.
У меня дажеодежды нет.
До конца Квестрала остаются считаные дни. И на этом этапе я уже не успею вернуться к Вратам. Особенно без меча. Я это знаю.
Всё, что у меня осталось, — одна-единственная цель. И я не знаю, как до неё добраться. В одиночку.
Я поднимаю взгляд к небу, чувствуя, как начинает дрожать подбородок.
Единственное, что у меня ещё осталось, — это бриллиантовое ожерелье. Оно ждало меня на камне рядом с той веточкой. Рейкер, должно быть, сберёг его для меня и оставил там. Почти как послание.Ищи его вместо меня. Но он не имеет права так поступать. Не имеет права уйти, а потом решать, что для меня лучше. Не имеет права рычать, чтобы я сняла это ожерелье, а потом оставлять его там, где я обязательно его найду.