40
На моём горле осталась тонкая полоска крови. Теперь у нас одинаковые отметины.
Напоминание о моей слабости, назвал свою Рейкер. И, кажется, он был прав. Это напоминание о том, что Рейкер — как бы хорошо я его ни понимала, как бы хорошо он ни понимал меня — всё ещё мой враг.
На краю пустыни нас ждёт оазис. Целая скала, изрезанная водопадами, которые сверкают так, будто в струи воды вплетены алмазы. Они срываются вниз в множество неровных лазурных озёр. Одно из них заметно больше остальных.
Я почти бегу к ближайшему водопаду и начинаю пить прямо из-под струй. Ледяная вода окатывает меня с головы до ног. Я блаженно стону. Когда оборачиваюсь, Рейкер всё ещё стоит на месте, погружённый в свои мысли.
— Я пойду в воду, — сообщаю ему.
Он моргает, словно только что вернулся издалека, а потом отворачивается. Я тоже. Медленно начинаю снимать одежду, песок осыпается на камень у моих ног. Кожа натёрта до боли. Каждая вещь снимается с трудом.
За спиной я слышу, как Рейкер делает то же самое. Слышу, как одна за другой падают части его доспехов.
Не глядя в его сторону, я медленно захожу в самое большое озеро. Пробую ногой дно и понимаю, что оно неглубокое. Сделав несколько шагов, останавливаюсь там, где вода доходит до талии.
Позади раздаётся плеск. Я ощущаю его присутствие. Мои метки мерцают под солнечным светом. Странно вот так стоять под открытым небом, больше их не скрывая.
Но я больше не прячусь. Я вижу его. Он видит меня. Мы почти дошли до конца этого пути вместе. Между нами и Землями Богов остался всего один день пути.
Я ныряю под воду, смывая песок с волос и лица. А когда выныриваю и оборачиваюсь…
Он там.
Без капюшона. Без доспехов. На мгновение я забываю дышать. Вода достаточно тёмная, чтобы скрывать всё ниже поверхности. Но я вижу его широкие плечи. Часть мощной груди. Вижу тонкие тёмные татуировки, бегущие по бледной коже, по сильным рукам и дальше — вдоль каждого пальца. Мне хочется узнать, что они означают. Хочется подойти ближе. Разглядеть узоры. Понять, какой рисунок они образуют. Его волосы мокрые. Капли срываются с тёмных прядей, скользят по острым скулам, стекают к линии челюсти. И я не понимаю, почему от одного этого зрелища начинаю терять рассудок.
Он просто смотрит на меня. Несколько прядей волос ещё прикрывают меня, но… Всё остальное он видит. Обнажённые плечи. Ключицы. Очертания груди под водой. Серебряные метки. Я вспоминаю, как его большой палец скользил по ним. Словно по любимому созвездию.
Его взгляд темнеет, будто он вспоминает то же самое. А затем глаза опускаются ниже. И он морщится.