Я не умру здесь.

Стелларис .

Я слышу его далёкий, едва различимый зов, и сердце начинает биться быстрее.Где ты? Ее песня звучит приглушённо. И тогда я понимаю. Ножен нет. Стелларис заперта внутри них, а значит, я не могу её призвать. Рейкер забрал и их.

Он забрал…Всё . А я сама позволила ему это сделать.

Практически умоляла его.

Глубокая, выворачивающая душу печаль пронзает меня насквозь, но я загоняю её поглубже. Я не стану думать о нём ни секунды. Не сейчас. Не после того, как он оставил меня здесь — сражаться и умирать в одиночку.

Мужчины всё ещё смотрят на меня. Смакуют взглядом моё обнажённое тело так, что ярость грохочет в крови. И именно это отвлечение стоит одному из них жизни.

Я бросаюсь прямо на него и его меч, сбивая с ног. В последний момент ухожу от лезвия.

Прижимаю его запястье коленом к полу, хватаю его за голову обеими руками и со всей силы бью о камень. Снова. И снова. И снова. Большие пальцы впиваются ему в глаза, ногти рвут плоть, вдавливаются глубже.

Эта ярость ослепляет. Она не знает пощады. Глаза, в которых я видела обещание насилия, теперь превращаются в кровавое месиво.

Его крик рассекает пещеру, словно клинок. Я оборачиваюсь и вижу, что остальные мужчины замерли, будто на мгновение ошеломлённые моей жестокостью.

Тот, у кого кровь стекает по шее, наконец ухмыляется.

— Люблю, когда они сопротивляются.

Второй с рёвом бросается вперёд.

— Чокнутая сука!

Я перекатываюсь с тела его приятеля как раз вовремя. Меч проносится мимо меня и вонзается прямо в грудь его друга, застревая между рёбер. Он дёргает его снова и снова, но сил не хватает — кость держит крепко.

— Жалкий слабак, — бросаю я и бью его сбоку ногой, наблюдая, как он отшатывается назад.

Он не сводит с меня глаз, пока я выдёргиваю его собственный меч из грудной клетки мертвеца.

Мой .

Клинок мерцает в моей ладони, признавая меня так же, как я признала его. Связь совсем не похожа на ту, что была у меня со Стелларис, но сейчас этого достаточно. Металл недавно заточен. Лезвие длинное и слегка изогнутое.

Он снова бросается на меня — на этот раз с кинжалом, с яростным рёвом. Я пригибаюсь, разворачиваюсь и наношу широкий мощный удар, начисто отсекая ему ноги. Он валится вперёд с душераздирающим воплем, а из обрубков фонтаном бьёт кровь.

Мужчина со шрамом наблюдает, как я медленно выпрямляюсь, сжимая в руке меч его друга. Он всё ещё улыбается. Всё ещё смотрит на моё залитое кровью тело с тем же мерзким удовольствием и тем же обещанием жестокости.

Он поднимает меч — и я швыряю в него свой, пригвождая его руку к стене. Я метила выше, чтобы не отсечь её полностью. Нет. Я хочу, чтобы он оказался в ловушке. Так же, как он думал загнать в ловушку меня. Он кричит. Его меч падает на камень, а рука держится лишь на нескольких сухожилиях и лоскутах кожи.