Их оружие — длинные копья с кривыми наконечниками — выглядело так же плачевно: металл потемнел от времени, а древки были покрыты трещинами. Но даже в таком состоянии эти копья внушали опасение. Особенно когда ты стоишь перед ними безоружный (нож против этих ребят не в счет) и не в лучшей форме.

Я попытался вспомнить слова Киры. Она говорила что-то о том, что Цзянши — едва ли не слабейшие из мононокэ на этой горе. Тогда её голос звучал непринуждённо, как будто она говорила о чём-то действительно незначительном. А еще она советовала мне с ними не связываться.

Я не был уверен, что смогу справиться даже с этими «слабейшими», даже в лучшей своей форме. Сейчас же я чувствовал себя отвратительно. Ослабевший, замерзший. Такими темпами можно пополнить ряды костлявых.

Скелеты заметили меня, но пока я не шевелился, не спешили нападать и они. Цзянши топтались на каменных ступенях, словно не могли решить, что же им делать: стоять и дальше промораживать кости или всё же проверить толщину шкуры случайного путника.

Пока я прикидывал, как можно обдурить или победить неповоротливых и несмышлёных костлявых, скелеты переглянулись и снова уставились на меня. Мне привиделось, что у ближайшего в пустых глазницах мелькнул огонёк — слабый отблеск разума.

А затем время передышки прошло. Костлявые перехватили копья обеими руками и направили острия в мою сторону.

— Ревматоидный артрит, — наружу вместе с паром вырвалось последнее из списка врачебных диагнозов прошлой жизни, сильно похожее на ругательство. — Чтоб вы рассыпались, твари костлявые!

Я сделал то единственное, что мог в этой ситуации: побежал к ледяной горке. Если доберусь до неё, смогу оторваться от них, или хотя бы получить фору.

Внутри теплилась надежда, что скелетам станет наплевать на меня; что Цзянши окажутся медлительными и хрупкими, и кто-нибудь из них в попытке преследовать меня поскользнётся на льду и развалится. Увы — лестница осталась позади, но скелеты быстро нагоняли меня, и тот, что бежал первым, выделялся особой шустростью. Я бежал, проваливаясь в снег, и молился, чтобы никто из мертвой троицы вспомнил, что копья можно метать.

По пути снимаю со спины короб и, удерживая его в руках, прыгаю на лёд в последний момент, увернувшись от выпада ржавого копья.

Я заскользил на пятой точке с устрашающим ускорением. Скорость набралась внушительная. Пару раз я пробивал ногами снежные заносы, но последний, специально сваленный внизу горки, спас меня. Я врезался ногами в снег, едва не ударился головой о лед, но я остался доволен. Горка закончилась, но ступени продолжались. Теперь нужно преодолеть еще треть лестницы, уже пешком.