Существо отвернулось и пошагало дальше, оставляя за собой глубокие следы в снегу. Я почувствовал себя одновременно ничтожно слабым и безмерно счастливым: оно могло уничтожить меня одним движением, даже не заметив этого. Но я оказался неинтересен для него. Просто ещё одно мелкое создание, не стоившее внимания.

Я лежал неподвижно в своей снежной норе, размышляя о том, что за одной громадиной, могут прийти и другие, сильно голодные или более хищные. Скольких шастающих тварей в окрестностях я могу заинтересовать, и скольким получится дать достойный отпор?

Медитация оказалась единственным спасением от плохих мыслей и холода. Я закрыл глаза и сосредоточился на своём дыхании: медленно вдох — через нос, медленный выдох — через рот. Вдох… выдох… Я представлял себя камнем, который лежит неподвижно в глубине земли. Камнем, который никто не видит, который никому не нужен.

Время чувствовалось иначе. Я слышал то низкое рычание, то шелест снега под широкими и тяжёлыми шагами. Пару раз дрожала земля и слышался треск: что-то с рёвом прорывалось через лес. Успело стемнеть, а потом — рассвести.

Меня никто не нашёл. Не знаю, заслуга ли это медитации или здешние твари не любопытны.

Если бы не телосложение в две единицы, я не выдержал бы столько времени в холодной норе. Между медитациями я замерзшими пальцами открыл короб и достал половину моха, который успел найти в походе. Жевал горькую дрянь, давясь рвотными позывами и глотал слюну. Она действительно помогала не так сильно дрожать от холода.

Физические ресурсы таяли, но их оказалось достаточно, чтобы продержаться около двадцати часов.

Ночью меня посещали мысли из прошлой жизни об оборудовании добротного снежного убежища. Кажется, если вырыть лаз ниже уровня пола, то даже можно разводить костёр, и тогда тепло будет дольше оставаться внутри, а угарный газ — выходить наружу, через импровизированную отдушину. Жаль, что под рукой нет дерева, из которого можно было бы развести костёр. Хотя если бы и были дрова, разводить огонь я бы не стал, так как запах дыма твари учуют.

Когда всё стихло, я открыл глаза. В смотровой щели, немного занесённой снегом, уже ничего не маячило. Я не слышал ничего, кроме свиста ветра.

Выждав ещё полчаса, чтобы собраться с духом и уж точно убедиться, что в лесу поблизости никто не караулит, я выбрался наружу. Пришлось протискиваться между стеной норы и заиндевевшим коробом, заодно разминая непослушные конечности.

Я аккуратно освободил короб и выбрался наружу. Морозный воздух тут же обжёг лёгкие. Несмотря на порядком изменившийся снежный ландшафт, получилось сориентироваться и определить, откуда я сюда бежал.