— Казначей заслужил, — невозмутимо вставил отец. — И ты сам потом благодарил меня за то, что я отговорил тебя от глупости, пусть мне и пришлось угрожать тебе и себе смертью. И я за это ещё две недели в яме вонючей просидел.

— Эй, я же уже извинился. Ну, вспылил чутка… Я же орк! И ты сам виноват — так провоцировать! — ответил ему Дир и посмотрел на меня: — На самом деле, проблема не в моём желании или нежелании отпускать Фёдора, Алекс.

— А в чём тогда? — поинтересовался я.

Дир откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, смотря куда-то вперёд, и заговорил:

— Проблема в ожиданиях. Моих генералов, моих вождей племён, моих воинов. Философ войны не рядовой пленник. Если я просто отпущу его, потому что его сын пришёл и красиво помахал мечом, меня сочтут слабым. А слабый царь у орков долго не живёт. Это будет поражением, а не благородством, как ты говорил перед драконидами.

Я кивнул. Логика орков проста и неумолима. Власть здесь держится на уважении, а уважение — на силе. Но слова Дира дали мне подсказку, как решить эту проблему.

— Что ты хочешь взамен? — уточнил я.

Дир поднялся из-за стола и подошёл к бойнице. Ночное небо за стенами крепости было усыпано звёздами, а ветер доносил запах дыма от костров орочьего лагеря.

Царь молчал, и я не торопил его. Когда орк задумывается, лучше не мешать.

— Дело не в моих желаниях, — произнёс он вскоре не оборачиваясь. — Дело в том, как это будет выглядеть. Царь не тот, кто самый сильный. Царь — тот, за кем идут остальные. А остальные идут за тем, кто побеждает. Я должен получить взамен нечто настолько впечатляющее, чтобы ни один вождь не посмел открыть рот и усомниться в моём решении.

Он обернулся и перевёл взгляд с меня на отца и обратно.

— Это должен быть символ. Нечто, олицетворяющее мощь в глазах орков. Чтобы каждый, кто увидит его, понял: царь не продешевил, царь получил больше, чем отдал. — Он помолчал и добавил с горькой усмешкой: — Левиаток, например. Летающий корабль. У нас такого нет. Жаль, что дракониды скорее сожгут свои верфи, чем отдадут хоть один.

Я посмотрел на отца. Отец посмотрел на меня. И я увидел в его глазах промелькнувшую тень понимания и сожаления.

— Подожди, — поднял я руку, привлекая внимание Дира. — Ты готов успокоить своих генералов, усмирить собственные амбиции и отказаться от философа войны в обмен на летающий корабль?

Дир развернулся ко мне целиком и кивнул без колебаний:

— Да. Левиаток меняет расстановку сил на континенте. Особенно если мы сможем понять, как он работает, и сделать нечто похожее. Один корабль стоит дороже, чем армия в десять тысяч отборных воинов. Мои генералы это поймут.